Река - 47 Простившись с гостями, Никита и Владимир поспешили в людскую, куда определи...
Река - 47 Простившись с гостями, Никита и Владимир поспешили в людскую, куда определили Арину и старую Голиндуху, поручив обеих женщин доброй и заботливой Акулине. – Как они? – спросил её Никита, когда они вошли в избу. – С Божьей помощью, барин, – ответила та, крестясь и кланяясь. – Помаленьку в себя приходят. Со старухой плохо было, суставы у неё вывернутыми оказались, вставлять пришлось. Ну да ничего, обошлось. Она-то покрепче будет, чем с виду кажется. А вот Арина больше духом страдает, нежели телом. Как уж я поняла, догола её барыня Дарья Николаевна раздеть велела, да мёдом облить, чтоб та долгие мучения приняла перед погибелью. Искусанная она вся, на теле живого места нет, в баню на руках её девки наши отнесли, там отмыли, а в волосьях гнуса всякого видимо-невидимо. Насилу вычесали. Молоком потом обеих напоили. Сейчас спят болезные... Только Арина нет-нет да и встрепенётся, диким взглядом всех обведёт, тебя, барин, спросит и снова в сон проваливается. – Побудь здесь, – попросил Владимира Никита и прошёл в клетушку, где на застланной постелью лавке лежала Арина. Лицо её, опухшее от укусов, местами бугрилось розовыми волдырями, кожа стала прозрачной, а под глазами залегли тёмные тени. Руки беспокойно метались по постели, губы тихо что-то шептали. Никита наклонился и услышал своё имя, тогда он присел рядом, взял её руку в свою и прижал к губам: – Всё позади, Аринушка. Прошло уже. Теперь всё будет хорошо. Она дрогнула ресницами и приоткрыла глаза, пытаясь рассмотреть, кто сидит перед ней. – Никита, – чужим голосом произнесла она. – Никитушка... – Здесь я, здесь, – он продолжил покрывать поцелуями её руку. – Мы теперь всегда будем вместе. Выздоравливай только скорее... Полчаса, что он провёл с ней, пролетели для него как один миг и, когда Владимир постучал в дверь, Никита очнулся и ответил ему: – Иду, князь... Однако, прежде чем уйти, он снова заговорил с Акулиной: – Ты вот что, Акулинушка. К утру сними-ка с Арины мерки. Я завтра же поеду в город и закажу всё, что нужно из платья, от обуви до рубашек. Лишь бы с размером угадать. А ткани и кружева я выберу сам. Тебе-то за твои хлопоты что подарить, умница? – Да что вы, батюшка барин! – смущённо воскликнула Акулина и всплеснула руками: – Всё у меня есть, ничего мне ненадобно. – Даже не думай, без гостинца не останешься, – он ласково похлопал её по плечу и вышел во двор, где его уже заждался уставший от долгого дня Владимир. – Вот теперь можно и самим на покой, – проговорил Никита, обнимая друга. – Поди с ног валишься, а, князь? – Валюсь, – не стал спорить тот. – Однако, пока ещё одно дело не сделаю, уснуть не смогу. – Отоспаться нам с тобой обоим не помешает, – сказал ему на то Никита. – Так что давай все дела отложим на завтра, а с утра и начнём, помолясь. Мне в город нужно съездить, наряды для Арины заказать, да к стряпчему заглянуть, узнать, какие там ещё дела против меня дядюшка замышляет. Он ведь через него одну за другой кляузы на меня строчит. Никак не успокоится старый: не то, что из имения, со свету меня сжить хочет. – Не к стряпчему тебе надо, – усмехнулся Владимир. – А в казённую палату али в канцелярию, бумагу зарегистрировать, застраховать от потери. Тогда уж твой разлюбезный дядюшка ничего сделать не сможет. – Какую бумагу? – остановился Никита, глядя на Владимира в упор. – А вот эту! – князь вытащил из-за голенища сложенный вчетверо лист, плотный, с гербовой печатью, с размашистой подписью внизу, и протянул его Никите. – Читай-читай, как государыня Екатерина Алексеевна твоей судьбой распоряжается: ты, Никита Алексеевич, теперь полный и безраздельный владелец всех земель и имений, что принадлежали твоему деду и отцу, с чем я тебя и поздравляю. Владеть ими ты должен единолично, а дядюшке твоему, Петру Григорьевичу, предписано отбыть на место проживания в Смоленскую губернию и на чужой вершок не открывать роток, дабы не прогневить тем самым императрицу Всея Руси. Никита читал прыгающие перед глазами строки и чем дальше погружался в чтение, тем сильнее менялось его