Река - 53 К субботнему вечеру луговину за имением Разумовского было не узнать, ещё утро...
Река - 53 К субботнему вечеру луговину за имением Разумовского было не узнать, ещё утром пустая и тихая, теперь она гудела, как улей. Венчаные пары и вся остальная дворня сидели за длинными столами, уставленными угощениями: наваристыми похлёбками, кашами, пирогами с рыбой, блинами, пряженцами, свежими и мочёными яблоками, покупными пряниками и конфетами. В воздухе стоял густой, тёплый запах еды и мёда. Бочки с квасом и вареным пивом стояли в тени берёз, и мужики то и дело подходили к ним, чтобы наполнить жбаны. Августовский вечер был тихим и ясным. Солнце уже клонилось к закату, и его лучи, мягкие и золотые, ложились на луг, на траву, на лица людей. Небо было прозрачным, высоким, и в нём уже зажигались первые, ещё бледные звёзды. Пахло скошенной травой и мятой. Где-то вдалеке мычала корова…. Девушки завели песни. Сначала протяжные, грустные, о девичьей доле. Потом другие - весёлые, плясовые. Вот они встали в хоровод, взялись за руки и пошли по кругу, а их голоса звенели, летели над лугом, поднимаясь в темнеющие небеса. Парни разожгли костры, сразу же осветившие округу, и присоединились к красным девицам… – Ну как? – спросил Арину Никита. – Теперь ты счастлива? Она мягко улыбнулась ему. – Счастлива. Очень. Совсем стемнело, но праздник не заканчивался, он просто становился другим, более тёплым и сокровенным. Никита протянул Арине руку. – Пойдём. Пусть веселятся без нас. Она послушно пошла за ним через луг, мимо столов, к реке. – Арина, – попросил Никита. – Расскажи мне о своём времени. Ты обещала, помнишь? Арина помолчала и заговорила, тщательно подбирая слова. – Трудно объяснить, Никита. Там всё по-другому, не так, как здесь. У нас есть машины. Они ездят сами, без лошадей. Люди садятся в них и едут. Быстро, очень быстро. Быстрее любой кареты. Никита удивился. – Как это – сами? Без лошадей? – Да. Вот смотри, если тебе куда-то нужно, ты скачешь туда на лошади. Но она быстро устаёт. А если в карету запрячь двух, трёх или шесть лошадей, ты почувствуешь разницу? Между одной лошадью и шестью? – Конечно, – кивнул Никита. – Так вот, представь. В наших машинах сила ста пятидесяти лошадей, а в некоторых и больше. – Удивительно… – Для нас это вполне привычно. – Расскажи ещё про свет, который зажигается от щелчка, про людей, которые летают по небу. – Это всё правда. У нас есть дома в сто этажей. Высоченные. До самого неба. И люди живут в них. На самых верхних этажах. И лифты есть. Такие комнатки, которые сами поднимаются вверх и опускаются вниз, чтобы не ходить по лестнице. – Комнатки, которые сами поднимаются? – Никита покачал головой. – Это как же? – Трудно объяснить. Там верёвки, блоки, механизмы. Я не знаю, как они устроены, я не инженер. Я по профессии повар, вот как месье Шерве. С утра приходила на работу, а потом получала за неё деньги. – А как же цари? – спросил он вдруг. – У вас есть цари? – Нет, – ответила Арина. – У нас нет царей, есть президенты. Их выбирают сами люди по всей стране. Кто больше голосов наберёт, тот и правит, но не всю жизнь, а только несколько лет. Потом снова выбирают. – И что, вот так взяли и выбрали? Без обмана? – Бывает, что и обманывают, – Арина вздохнула. – Всякое бывает. Но всё равно лучше, чем когда один человек сидит на троне и делает, что хочет. У нас все равны перед законом. Богатый, бедный – все одинаковы. Если кто-то преступление совершил, его судят. Неважно, кто он, хоть генерал, хоть нищий. Никита долго молчал. Он и верил, и не верил ей. – А как же земля? – спросил он. – Кому она принадлежит? – По-разному. Есть частная. Есть государственная. Но нет такого, чтобы барин владел людьми. Люди свободны, они могут уйти, могут найти другую работу. Могут жить, где хотят. – Свободны, – повторил он тихо. – Все? – Все. – Ещё у нас есть лекарства, – прервала Арина повисшее молчание, – от разных болезней. И много больниц, где всех лечат. – Значит, у вас нет крепостных, нет царей, нет голода и болезней. И все свободны. У вас там хорошо… – Не всё так просто, – Арина вздохнула. – Есть и плохое. Войны и боле