Река - 54 Сентябрь выдался тёплым и ласковым. Дни стояли ясные, солнечные, и воздух ...
Река - 54 Сентябрь выдался тёплым и ласковым. Дни стояли ясные, солнечные, и воздух был прозрачным, как стекло. На берегу реки, на том самом месте, где Никита нашёл Арину, выросла беседка. Красивая, резная, из светлого дерева. С колоннами, с широкой скамьёй внутри, с крышей, увитой плющом, хмелем и диким виноградом. Никита сам выбрал это место. Сам начертил план. Сам следил, как плотники рубят брёвна и вытачивают балясины. Арина сначала смеялась, говорила, что это слишком, потом просто любовалась уютным уголком, который он создал для неё, приходила сюда каждое утро, садилась на скамью и смотрела на реку. Она ждала, когда Никита закончит свои дела и присоединится к ней. Они проводили здесь целые дни. Никита приносил книги, и Арина, быстро освоившая старое письмо, читала ему вслух, а он слушал, положив голову ей на колени. Часто она рассказывала ему о своём времени. О разных машинах, устройствах, интернете, который похож на огромную библиотеку, – где есть всё, и можно видеть мир на расстоянии, как в сказочном блюдце, по которому катается наливное яблочко. Рассказывала о том, что случится в будущем. Никита уже не смеялся, он слушал внимательно. Задавал вопросы. И постепенно его мир становился шире. В октябре листья пожелтели. Воздух стал холоднее, а ветер приносил с реки запах сырости и прелых листьев. Но в беседке было тепло. Никита кутал Арину в тёплую шаль, и они вместе смотрели, как солнце садится за лес, а вода меняет цвет с золотого на свинцовый. О, как им было хорошо вдвоём. Иногда в имение приходил Дюша. Он больше не носил кандалы и ходил свободно и легко, сбросив свой тяжёлый груз не только с ног, но и с плеч – Дарья Николаевна Салтыкова по-прежнему оставалась под надзором, а люди поговаривали, что скоро и вовсе её отвезут в Петербург. Но подолгу Дюша нигде не оставался. Побудет у матери день-другой, поест. Не признавая нормальных постелей, выспится на соломе в конюшне, потом уходит. Бродит по округе. По лесам. Забредает то в одно имение, то в другое. Везде его кормят. Везде пускают. Юродивый. Святой. Божий человек. Он никому не мешает, просто ходит и молится. Бормочет что-то непонятное, но все его слушают, все к нему ласковы. И никто не гонит. В конце сентября пришло письмо. Никита получил его утром – конверт плотный, с личной печатью дома Дашковых. Но Никита и без печати сразу узнал почерк. Владимир! Он вскрыл конверт, развернул лист и прочитал, стоя посреди кабинета. Арина сидела напротив и смотрела, как меняется его лицо от недоумения до удивления и радостной улыбки. – Что-то случилось? – спросила она, когда Никита отложил письмо. Он опустился перед ней на колени. – Душа моя, это Владимир пишет. У него всё хорошо, они с Шуваловыми ездят по России, в августе побывали на Макарьевской ярмарке, потом на Вязьме и в Смоленске. Теперь направляются в Новгород, а оттуда уже прямиком поедут в Петербург. И ещё он пишет… – он помолчал. – Он пишет, что полюбил Анну Гавриловну. Арина ахнула. – Твою невесту? – Её самую, – Никита усмехнулся. – И просит у меня разрешения. Без моего согласия не хочет ни предложения делать, ни признаваться, говорит, что я его друг. И что он не может так со мной поступить. – А ты? – А я? – Никита посмотрел на неё. – Я не могу неволить Анну Гавриловну. Если она его любит, я буду только счастлив за неё, она славная и милая девушка и заслуживает счастья. А я по гроб жизни буду благодарен князю за то, что он избавил меня и от этой напасти. Он сел за стол и написал ответ. Быстро, размашисто. Потом запечатал и отдал лакею, повелев отвезти. Ещё через неделю пришло письмо от Шувалова. Аркадий Андреевич писал, что беседовал с Владимиром и князь признался ему во всём. И что он, Шувалов, не против его брака со своей внучкой, а посему разрывает помолвку Анны Гавриловны и графа Разумовского. Никита прочитал письмо, улыбнулся и написал ответ со всяческими пожеланиями Анне Гавриловне и Владимиру счастья и семейного благополучия. А потом пошёл на берег к беседке, где его ждала Арина и, взяв её за руку, надел ей