секли лицо. Артур успел пригнуться, и это спасло ему жизнь. Второй раз его избили так, ...
секли лицо. Артур успел пригнуться, и это спасло ему жизнь. Второй раз его избили так, что он месяц пролежал в больнице с пробитой головой. Врач тогда долго смотрел на снимки, качал головой и говорил, что ему повезло. Артур не чувствовал себя везучим. Он чувствовал себя загнанным. В двадцать три его взяли. Участие в банде, разбой, хранение оружия. Суд дал четыре года. Он отсидел от звонка до звонка. В колонии и познакомился с Гришей Палёным. – Слышал, ты со Штырём работал, – сказал Гриша, когда они оказались в одной бригаде. – Было дело, – ответил Артур. – Штырь – дурак. Слишком много шума. Я так не работаю. – А как ты работаешь? – Тихо. Аккуратно, с умом. Артур слушал его и учился. Гриша был старше, опытнее, и в нём было то, чего Артуру не хватало – холодная, расчётливая голова. Он говорил мало, но каждое слово было весомым. Когда Артур вышел, Гриша уже был на свободе. Артур нашёл его через старых знакомых. – Гриш, это я, Артур, – сказал он, когда тот открыл дверь. – Вижу, что не Дед Мороз. – Гриша оглядел его. – Чего пришёл? – Работать хочу. Ты же обещал взять к себе. Не на завод же мне идти. – Обещал, – повторил за ним Гриша и усмехнулся. – Ну, заходи. Артурчик стал шестёркой. Он выполнял мелкие поручения: возил, передавал, прикрывал. Снова несколько раз чуть не погиб, чудом остался жив после того, как Палёный посадил его на хвост Вепря, а тот выследил его на заброшенной стройке за городом. Ваньке Рэпу Вепрь одним ударом сломал шею, а его, Артурчика, спутал проволокой и бросил так умирать, но потом всё-таки вернулся и чёрт знает почему, отпустил. Наверное, потому что Артурчик рассказал ему всё, что знал, а может, ещё потому, что он сам попросил Стаса не убивать его и рассказал о больной матери. – Мать жалеть надо, придурок, – сказал ему тогда Вепрь, распутывая проволоку. И Артурчик постарался отойти от дел, а после недавнего передела власти и вовсе решил по-тихому слиться, тем более, что Палёный куда-то пропал, не вспомнив о нём. Артурчик перестал отвечать на звонки, какое-то время шкерился по разным местам, где его не могли бы найти. Потом всё это надоело, вернулся домой, но почти не выходил оттуда. Странно, но его не тронули и ни за что не спросили. Он оказался слишком мелкой сошкой, чтобы кого-то интересовать. Теперь он перебивался мелкими кражами. То с дачи что-нибудь унесёт, то с рынка или из магазина, но каждый раз по мелочи. Начал выпивать, но не сильно. Так, время от времени уходил на несколько дней в запой – больше от нечего делать. – Артур, ты бы завязал, – говорила ему соседка тётя Зина, увидев его пьяным. – Так и до беды недалеко. – Да я так, балуюсь, – отвечал он. – Жениться тебе надо, а не баловаться. – Да кто за меня пойдёт? – отмахивался он от неё. Артур вколотил гвоздь, проверил, держится ли ножка. Держалась. Он перевернул табурет, поставил его на землю, сел сверху. Крепко. Не качается. Впервые за долгое время он сделал что-то полезное. Просто починил старый табурет. Мелочь, а на душе стало чуть легче. Он посмотрел на дом, на заросший сад, на небо над яблоней. И вдруг почувствовал, как на его плечо легла тяжёлая рука. Артур дёрнулся от неожиданности, молоток соскользнул с колена и упал в траву. Артур обернулся, и сердце упало куда-то вниз. Над ним стоял Стас Вепрь.