ОБ

Ольга Брюс

Медиа и блоги · 4 ноября 2026 г.

Открыть канал в MAX

улькала в эмалированной кастрюле, наполняя квартиру уютным паром. Селёдку Римма мастерс...

улькала в эмалированной кастрюле, наполняя квартиру уютным паром. Селёдку Римма мастерски разделала прямо на газетке за две минуты, посыпав толстыми полукольцами едкого лука. Когда картошка рассыпалась по тарелкам блестящими крахмальными боками, Римма позвала гостей к столу. Хозяйка дома уселась у самого окна, с наслаждением сдёрнула с натруженных ног шерстяные носки и энергично почесала крепкие, загрубевшие на ветру руки. Не теряя времени даром, она зубами сдёрнула крышку с водочной бутылки и уверенной рукой плеснула прозрачную жидкость в три гранёные стопки. — Ты что, Риммусь, я не пью! — Марина испуганно выставила вперёд обе ладони, будто защищаясь от удара. — И дочка моя не пьёт! Ни капли! Римма замерла с бутылкой в руке, насмешливо прищурилась и смерила сестру долгим взглядом. — Да-а, мозги вам там, конечно, хорошо прочистили! — хмыкнула она, в голосе её сквозила неприкрытая ирония. — Святые прямо из рая спустились! Не дожидаясь компании, Римма лихо опрокинула стопку себе в рот, крякнула, шумно выдохнула в кулак и даже не потянулась за селёдкой. — Да нет, почему… и там люди выпивают… по поводу, — стушевалась Марина, пряча глаза под суровым взглядом сестры. — А у нас тут что ни день, то повод, — криво ухмыльнулась Римма, подцепив вилкой луковицу. — Как пришёл к власти этот, чтоб его черти на сковороде вертели, с пятном-то своим, так и пошло всё под откос. Сначала все довольные ходили, рот до ушей. Это же надо! Гласность! Говорить можно всё, что хочешь! Свобода, мать её перемать! Римма стукнула вилкой по столу: — А потом-то поняли, дурачьё, голодным ртом что ни говори, всё не так прекрасно получается. Воздухом сыт не будешь. Потом завод мой встал намертво. Станки стоят, зарплаты — шиш с маслом, хоть волком вой. Вот я на рынок и подалась, в мороз и слякоть на ящиках стоять. А вот на рынке, что ни говори, жизнь пошла! А что ещё людям делать, когда кругом одна брехня, а жрать охота? В магазинах, главное, погляди — всё появилось, а купить-то не на что! Глазом сыт, да брюхо пусто. Ох, и тяжёлые времена пошли нынче, сестра. Ну да ладно. Хорошо хоть, мои оболтусы выросли, сами как-то крутятся, копейку имеют. А себя я как-нибудь прокормлю. Мне много не надо. Римма окинула хозяйским взглядом стол, хмыкнула и без лишних церемоний сгребла вторую стопку — ту самую, что предназначалась для Венеры. Опрокинула её в себя с таким невозмутимым видом, будто это был берёзовый сок, и только шумно втянула ноздрями кухонный воздух. — А вы чего сидите, глаза вылупили? — бросила она, с хрустом разламывая вилкой картофелину. — Кушайте давайте, пока тётя Римма добрая. Грех харчами раскидываться, когда на дворе такое творится. Только сразу предупреждаю, на берегу договариваемся: завтра я вам жрачку покупать не буду. Не на что уже, карманы не резиновые. Так что завтра сами, дорогуши, ножками по магазинам, кошелёчками наружу. Марина судорожно сжала под столом колени. Её взгляд заметался по клеёнке, испещрённой порезами от ножа. — Тут такое дело… — тихо, почти шёпотом начала она. — Римм, у нас сейчас с деньгами совсем туго… Считай, вообще ничего не осталось. Всё там бросили, на дорогу последние копейки спустили. — Ну-у-у, началось! — Римма с размаху бросила вилку на стол и с наслаждением вытерла лоснящиеся от селёдочного жира пальцы о засаленное кухонное полотенце. — Приютила, называется, на свою голову! А теперь ещё и корми вас за свой счёт? Нет, дорогуши, так дело не пойдёт. Это вы у себя там на югах привыкли на шее сидеть и бездельничать — вам Москва всё равно денег подкинет, на дотации расщедрится. А у нас тут не курорт. У нас люди с утра до ночи горбатятся, чтобы хоть какую-то копейку на хлеб наскрести! — Римм, да мы всё понимаем, — попыталась оправдаться Марина. — И вовсе мы никакие не бездельницы. Но просто то, что там творилось в последнее время… — А что там творилось? — Римма скривила губы в презрительной гримасе. — Солнце жарило, виноград рос? — Ты что, совсем новости не смотришь? — Не-а, не смотрю. В гробу я их видела, эти новости. — И то,