трелом. Врачи, полиция – кто-то обязательно будет задавать вопросы. — 13 июня 2026 г. в 07:27:40.799
трелом. Врачи, полиция – кто-то обязательно будет задавать вопросы. – Я понимаю, Владислав Семёнович. Но как мы объясним? Гальперин выдохнул, взял себя в руки. – Никто не должен знать, что Тимур имеет ко мне отношение. Ни одна живая душа. Пусть скажет, что ходил по грибы и попал под шальную пулю охотника. Такое бывает. Полиция спишет на несчастный случай. А если он ляпнет лишнего – пусть не надеется, что я буду его вытаскивать. Влад кивнул и поспешно вышел. *** Тимур после операции находился в реанимации. Влад каждый день исправно докладывал Гальперину обстановку: состояние стабильное, но в сознание не возвращается, находится в искусственной коме. Как только придёт в себя, Влад увидит его первым и обо всем предупредит. Полиция тоже ждёт, пока он очнётся, чтобы допросить. Время шло. Гальперина радовало только одно: зять Александр по-прежнему не был найден. Ни в лесу, ни в моргах, ни в больницах. А раз его нет – значит, он всё-таки мёртв. И надёжно спрятан. Или закопан. Вывод один – он не вернётся. И это устраивало Гальперина больше всего. Илья тем временем вернулся в Михайловку, но домой, к жене, не пошел, а поселился у старой тётки Ульяны, вдовы погибшего лесника, жившей на отшибе. Ульяна встретила его с радостью, усадила за стол, накормила горячими щами и напоила чаем с мёдом. Она ни о чём не спрашивала, только вздыхала и крестилась, глядя на его перевязанное лицо. А когда к ней пришёл брат, отец Ильи, и потребовал, чтобы сын шёл домой, Ульяна встала на пороге, подбоченилась и раскричалась так, что слышно было на всю улицу: – Не позволю над Ильей измываться! Всю жизнь его в рабах держали! Дома ты его гноил, работой завалил, слова доброго не сказал! А он у меня будет жить, сколько захочет! Убирайся, Сергей, пока я тебя кочергой не огрела! – Герой! Под бабью юбку спрятался, – сплюнул отец, красный от злости, развернулся и ушёл, громко хлопнув калиткой. Илья сидел за столом, молчал и смотрел в кружку. На душе у него было смутно, тревожно, но рядом с тёткой, в её старом, пахнущем травами доме, он чувствовал себя почти спокойно. *** Полина тем временем ухаживала за Александром. Тот медленно шёл на поправку – температура спала, рана начала затягиваться, но говорить он всё ещё не мог, только смотрел на неё мутными глазами и сжимал её руку. О нём никто в Берёзовом не знал. Зато по хутору уже поползли другие слухи – старый Кондрат, сидя на лавке у ларька, рассказывал всем, кто готов был слушать: – А вы знаете? Полинка-то наша с Ильёй сошлась! Я своими глазами видел – он к ней по ночам ходит. И морда побитая у него. Откуда? А я вам скажу: жена его этак отделала за Полинку. А ведьме этой хоть бы что! Девка она видная, но с норовом… Ох, с норовом! Увела Илью и всё тебе тут. А Нина, жена его, одна кукует. Вот дела-то! Сплетни расходились по округе быстро, как круги по воде. И никто не знал, что на их тихий хуторок надвигается настоящая буря.