аждый сам за себя. — 12 июня 2026 г. в 13:57:56.830
аждый сам за себя. Руслан поднял голову, и в наступающем рассвете Тимур увидел, как его лицо исказилось от ненависти. – Ты что несёшь? А? Или напомнить, сколько раз я тебя выручал? Вечно твою шкуру спасал. Забыл да? В позапрошлом году, когда ты с Севкой прокололся, кто тебя прикрыл? Я! А когда ты в карты проигрался Князю, а потом ещё и Барыге должен был, кто за тебя словечко замолвил? Я! – Заткнись, – оборвал его Тимур, и голос его дрогнул. – Не заткнусь! – злость придала Руслану силы и он, оттолкнувшись от земли, перевернулся. – Ты обязан мне, Тимурчик! По гроб жизни! А теперь хочешь меня здесь бросить?! – А что я должен, по-твоему, сделать? – заорал Тимур, и голос его сорвался на визг. – Сдохнуть тут с тобой, чтоб тебе легче стало?! Мы оба ранены, у нас нет связи, до машины ещё чесать и чесать, а этот мужик с ружьём, может, уже вызвал ментов! Если я останусь с тобой – нас обоих повяжут! Ты этого хочешь? – Не бросай меня… – Руслан всхлипнул и голос его стал тихим, почти детским. – Тимур… пожалуйста… не забуду… Тимур тяжело поднялся, опираясь на подвернувшуюся под руку палку. Подошёл к Руслану, остановился над ним. Тот лежал на спине, глядя в небо, и дождь заливал его перепачканное грязью лицо. – Прости, Руслан, – тихо сказал Тимур. – Так надо. Он наклонился, протянул руки. Руслан, увидев его лицо, понял всё. Глаза его расширились, он открыл рот, чтобы закричать, но Тимур уже не дал ему этого сделать. Резкое движение – раздался сухой, тихий хруст шейных позвонков. Тело Руслана дёрнулось раз, другой, выгнулось дугой и обмякло. Глаза его остекленели, продолжая смотреть в начинающее светлеть небо. Тимур отшатнулся, тяжело дыша. Руки его дрожали, а к горлу подступила тошнота. Откатившись в сторону, Тимур склонился над землёй. А когда почувствовал, что ему стало немного легче, с трудом поднялся, схватил тело Руслана за ноги и потащил его к полуметровой яме, наполовину заполненной дождевой водой, с осыпавшимися краями. Тело шлёпнулось в жидкую грязь, и вода сомкнулась над головой, скрыв лицо. Тимур лихорадочно начал забрасывать яму ветками, сучьями, камнями – всем, что попадалось под руку. Дождь старательно помогал ему, смывая следы и пряча улики. Закончив, Тимур, не позволяя себе окончательно обессилить, поднял с земли палку, опёрся на неё, как на костыль, и, хромая, двинулся вперёд – туда, где, по его расчётам, должна была стоять машина. Было уже позднее утро, когда он, наконец, отыскал ту самую опушку. Чёрный внедорожник стоял на том же месте, мокрый, блестящий от ночного дождя. Тимур подошёл, открыл дверцу, рухнул на сиденье. Долго сидел, собираясь с мыслями, потом завёл двигатель, включил фары и выехал на размытую дорогу. В салоне остро пахло сыростью, кровью и потом, вызывая у Тимура новые приступы тошноты. Но он, стискивая руль побелевшими пальцами, смотрел только вперёд, стараясь не думать о том, что осталось позади, в мокрой земле, под слоем веток и грязи.