к свои пять пальцев и без труда угадывал маршрут девушки, силуэт которой то появлялся, ... — 18 июня 2026 г. в 14:09:23.822
к свои пять пальцев и без труда угадывал маршрут девушки, силуэт которой то появлялся, то исчезал в качающемся тумане. Полина углубилась в лес. Здесь, под пологом деревьев, туман был ещё гуще, а воздух тяжелее и ароматнее. Полина собирала травы, срезая их у самого корня и бережно складывая в корзину, временами останавливаясь, чтобы прислушаться к лесным звукам. Набрав полную корзину душицы, тысячелистника, зверобоя и ещё каких-то трав, она свернула к берёзовой рощице, где в прошлом году находила целые россыпи грибов. Вдруг она остановилась, присела на корточки и провела рукой по влажной земле. Отпечаток был огромным: широкий, с глубокими вмятинами от когтей. Медвежий след. Причём свежий, оставленный, наверное, вечером. – Нехорошо, – покачала головой Полина, распрямляясь. – Гришуха опять подбирается слишком близко к деревням. Хоть бы на хутор не явился, дурашка… Она вспомнила, как в прошлом году Гришуха решил навестить её и пришёл в Березовый, где когда-то Полина выхаживала его. А в это время подвыпивший дед Кондрат возвращался по проулку домой, засидевшись до вечера у кого-то в гостях. Он шаркал по дороге, опираясь на палку, и вдруг в двух шагах от себя увидел огромную тёмную тушу. Медведь стоял на задних лапах, нюхал воздух и смотрел прямо на деда. Кондрат, забыв про свою больную спину и палку, которую выронил от неожиданности, взвизгнул не своим голосом и припустил к дому так, как не бегал, наверное, ещё в молодости. Он перемахнул через крыльцо в три прыжка, влетел в избу и захлопнул дверь, подперев её табуреткой. Сердце колотилось, как бешеное. А Гришуха лишь обиженно фыркнул и потрусил дальше, разыскивать дом своей спасительницы. Полина тогда только руками всплеснула, увидев на заднем дворе медведя, спрятала его в сарае и, накормив до отвала, увела подальше в чащу. А Кондрату, чтобы тот не держал на неё зла за её лесного любимца, приготовила отвар от болей в желудке, которые постоянно мучили его. Полина улыбнулась воспоминанию и уже собралась поворачивать к дому, как вдруг где-то вдалеке, со стороны Волчьих оврагов, раздался резкий хлопок. За ним – второй. А затем – глухой, полный боли и ярости медвежий рёв, прокатившийся эхом по лесу и замерший где-то в глубине чащи. Полина замерла. Лицо её побледнело. Она узнала этот рёв. Она слышала его сотни раз, когда Гришуха звал её или сердился на кого-то из деревенских собак. – Ой! Гришка! – выдохнула она и, не раздумывая ни секунды, рванула в сторону оврагов, забыв обо всём на свете. Но не успела сделать и десяти шагов, как из-за куста выскочил Илья и схватил её за руку, дёрнув на себя. – С ума сошла?! – рявкнул он, сжимая её запястье железной хваткой. – Куда ты? – Отпусти! – рванулась Полина. Глаза её горели отчаянным огнём. – Там Гришка! Это в него стреляли! Пусти, Илья! – Твой Гришка не единственный в лесу медведь! – жёстко возразил Илья, разворачивая её к себе лицом. – И даже если это он, он сумеет постоять за себя. Он – зверь, сильный и взрослый. А ты – сопливая девчонка, которую руками пополам переломить можно! – Отстань! – крикнула она, и голос её дрогнул. – Ты что следишь за мной?! – Слежу, – твёрдо сказал Илья, не отпуская её руки. – Потому что у тебя ветер в голове! Полина! Нельзя же быть такой беспечной, в самом деле! – Но там Гришка… – Я сам схожу к оврагам и проверю, что там случилось, – сказал Илья, – если ты пообещаешь, что сейчас пойдёшь домой и не будешь высовывать оттуда своего носа. – Один? – Полина замерла, глядя на него с недоверием и тревогой. – Ну ты же собиралась пойти туда одна, – усмехнулся Илья. Он развернул её за плечи и подтолкнул к тропинке, которая вела к хутору.