ился к ней, раскинув руки. — 3 июля 2026 г. в 15:15:22.702
ился к ней, раскинув руки. Надежда присела, поймала его в объятия, и мальчишка уткнулся чумазым носом в её плечо. Она гладила его по голове, что-то шептала, а Стас стоял рядом, наблюдая эту неожиданную сцену с вполне понятным удивлением. – Это что ещё за явление? – наконец спросил Стас Надежду. – Это Митька, – сказала она, поднимая на него глаза. – Мой друг. Мальчишка отлепился от неё, уставился на Стаса с любопытством и настороженностью одновременно. – Здорово, Митька, – сказал Стас и протянул ему руку. – Давай знакомиться. Я дядя Стас. Митька помялся, но потом пожал её, солидно, по-взрослому. – Пойдём, – сказала Надежда, беря мальчика за руку. – Ты голодный? Митька кивнул, не сводя глаз со Стаса. Они вошли в квартиру, и Надежда сразу же отправилась в ванную комнату умывать своего непрезентабельного гостя. – Ты не будешь возражать, если мы поужинаем вместе? – спросила она Стаса, появляясь в кухне вслед за порозовевшим мальчиком. – Нет, конечно, – пожал плечами он, а потом, забыв о еде, смотрел, как мальчик жадно ест суп, макая хлеб в бульон. Руки у Митьки были тонкие, как веточки, на локтях ссадины. Он смотрел на Надежду с такой преданностью, что у Стаса перехватило горло. – Где его родители? – спросил он тихо. Надежда вздохнула, глядя, как Митька вытирает миску хлебом дочиста, взяла пустую тарелку, поставила перед ним рисовую кашу с подливой и котлетой: – Его мать отец по пьяни… – она показала на нож, не решаясь произнести страшные слова. – А сам год назад умер на зоне – туберкулёз. Так что Митька с трёх лет живёт с тётей Верой. Если можно это назвать «жизнью». У неё своих трое, муж безработный, она на двух работах горбатится, чтобы как-то всех прокормить. До племянника ли ей? Вот и растёт Митька сам по себе: старшие дети у него всё отнимают, одежду, игрушки. Я подкармливаю его, покупаю что могу. Но это всё так, капля в море. Она снова вздохнула. Стас молчал, глядя, как старательно мальчик ест, подставляя ладошку под крошки. – Сколько ему лет? – В ноябре будет пять. Стас качнул головой и умолк. После ужина Надежда набрала ванну и выкупала Митьку. Он сидел в тёплой воде, фыркал, смеялся, и лицо его – исхудавшее, с тёмными кругами под глазами, – озарялось детской радостью. Она завернула его в полотенце, переодела в чистую футболку, которая была ему велика, и отвела на диван. – Спи, – сказала она, укрывая его старым пледом. – Завтра я тебе пирожков испеку. – С капустой? – сонно спросил Митька. – С капустой, – улыбнулась она. Мальчик закрыл глаза и почти сразу уснул, свернувшись в клубок, как котёнок. Надежда вышла на кухню, где Стас стоял у окна, глядя в темноту. Она подошла, встала рядом. – Он так привязался к тебе, – сказал Стас, не оборачиваясь. – Почему ты не усыновишь его? Надежда вздрогнула. Она не ожидала вопроса прямо в лоб: – Я хотела… – она запнулась. – Но кто мне отдаст ребёнка, Стас? Одинокой женщине? Которая целыми днями пропадает на работе. – Если дело только в этом… – сказал он. Надежда подняла на него глаза. – Ты хочешь сказать… – прошептала она. Стас кивнул. Взял её руки в свои: – Я увезу вас отсюда, Надя. И у нас сразу получится настоящая семья. Ты, я и Митька. Если ты захочешь. И он. Она стояла, не веря своим ушам. Потом губы её дрогнули, и слёзы потекли по щекам. – Я всегда знала, что ты такой, Стас, – сказала она, прижимаясь к его плечу. Он обнял её и, чувствуя, как она дрожит, крепче прижал к себе… – Ты останешься сегодня? – спросила она. – Останусь, но не сейчас, – сказал он. – Подожди ещё немного, и мы никогда не расстанемся… *** Вечер встретил Стаса моросящим дождём. Он вёл машину по городу и поглядывал в зеркала заднего вида. Привычка, выработанная годами, не отпускала его особенно теперь, после неудачного нападения. Ему нужно вычислить того, кто хотел избавиться от него, и только после этого начать новую жизнь, которая в мыслях уже парила бесконечным счастьем. Он заметил их на третьем светофоре. Серая отечественная «пятнашка» – неприметная, потёртая, каких тысячи на дорогах. Она мелькала за двумя ма