взгляд с одного на другого. В глазах Андрея горела злоба, в глазах Стаса – решимость, г... — 8 августа 2026 г. в 12:39:13.970
взгляд с одного на другого. В глазах Андрея горела злоба, в глазах Стаса – решимость, граничащая с одержимостью. Стас первым прервал затянувшееся молчание: – Полина, пойдём, не упрямься. Но Андрей встал между ними. Клетчатая рубашка его была порвана, на скуле алела свежая царапина, а в глазах полыхал холодный огонь. – Послушай, ты, – процедил он сквозь зубы, обращаясь к Стасу. – Она ясно дала понять, что не хочет никуда идти. Так что проваливай отсюда. Стас медленно склонил голову. В его взгляде появилось что-то опасное. – Заткнись, – посоветовал он Андрею тихо, почти ласково. – И не вмешивайся, когда я разговариваю со своей женщиной. – Она не твоя женщина! – взорвался Андрей. – Иначе, скажи на милость, почему она сейчас живёт в этой глуши, в лесу? – Я что, перед тобой должен отчитываться? – глухо спросил Стас. Мужчины снова стояли друг напротив друга. Воздух между ними наэлектризовался до предела. Казалось, ещё минута, и они снова схватятся. Но Стас резко выдохнул, словно принимая какое-то трудное решение. Он перевёл взгляд на Полину, и тон его изменился. – Полина, – мягко спросил он, – где твои документы? – Зачем тебе? – насторожилась она. – Слишком много вопросов, – отрезал Стас. – Отвечай. Полина растерянно указала рукой в сторону избушки: – В сумке… Не говоря ни слова, Стас развернулся и решительно направился к дому. Он вошёл внутрь и через минуту вернулся с потёртой кожаной сумкой в руке. Он остановился перед Полиной и протянул ей руку. – Всё. Пойдём. Ты едешь со мной. Андрей застыл в изумлении. – Ты не можешь так просто забрать её! – Я могу всё, что захочу, – холодно парировал Стас, а затем решительно шагнул к Полине. – Извини, маленькая. Так будет лучше. Он ловко подхватил её, перекинул через плечо, словно пушинку, и, придерживая одной рукой, направился туда, откуда пришёл. Полина ахнула и инстинктивно ударила его кулачками по спине. – Стас, отпусти меня! Немедленно! Ты с ума сошёл! – Возможно, – глухо ответил он, не сбавляя шага. – Но ты поедешь со мной. Мы поговорим, и, если ты после этого захочешь вернуться в эту берлогу к своему леснику, я сам привезу тебя обратно. Андрей смотрел им вслед и чувствовал, как внутри него что-то обрывается. Злость душила его, но он был бессилен. – Полина! – крикнул он в отчаянии. – Чёрт возьми! Полина! Но они уже скрылись из виду, спустившись с пригорка. *** Андрей был ошеломлён настолько, что ещё какое-то время не мог пошевелиться. Ноги приросли к земле, руки безвольно висели вдоль тела. Гулко стучало сердце, в ушах стоял звон. Каждая клетка его тела помнила этот миг: как он летел спиной в сугроб, как беспомощно размахивал руками, как Стас, даже не запыхавшись, смотрел на него свысока, а потом просто развернулся и ушёл, унося его женщину. Его женщину. Да, Андрей уже мысленно называл Полину своей. И вот теперь она исчезла из его жизни. – Тряпка, – прошептал он одними губами, и слово это обожгло его сильнее любого мороза. – Ты просто тряпка, Андрей. Он медленно подхватил свой бушлат и, с трудом переставляя одеревеневшие ноги, побрёл к избушке. Руки дрожали то ли от холода, то ли от ярости. Он поднялся на крыльцо, толкнул дверь и вошёл внутрь. В избушке было тепло и тихо. Пахло деревом и сухими травами, которые Полина развесила под потолком. На столе стояла кружка с недопитым чаем, рядом лежала раскрытая книга. Андрей провёл пальцами по её корешку и почувствовал, как в горле встаёт ком. Он видел её везде. Вот её расчёска на полке, вот её платок, висящий на гвозде. А вон там, на кровати, смятая подушка, на которой она спала. Всё это было почему-то очень родным, очень близким и таким недосягаемым теперь. Андрей опустился на табурет. Стыд жёг изнутри не хуже кипятка. Он, егерь, человек, который привык полагаться только на себя, оказался никем. Его повалили в снег, как нашкодившего щенка, и даже врезать этому Стасу он не успел, как следует. – Ты мог ударить сильнее, – мысленно ругал он себя. – Схватить его за ноги, повалить, мог взять топор, в конце концов! А ты стоял и смотрел, как он ун