Капкан для волчицы - 5 Мягко покачиваясь на неровном дорожном полотне, междугородний И... — 8 августа 2026 г. в 05:13:43.408
Капкан для волчицы - 5 Мягко покачиваясь на неровном дорожном полотне, междугородний Икарус плыл, возвышаясь над другими машинами, снующими по дорогам. Он выезжал из автовокзала областного центра медленно и уверенно, словно специально давал пассажирам время привыкнуть к тому, что город, который они ещё могут видеть из окна, скоро исчезнет, а впереди их ждёт только дорога. – Фо-о-о… – басовито загудел автобус на парня, перебежавшего дорогу чуть ли ни под самыми его колёсами. Некоторые пассажиры испуганно вздрогнули, но Владимир не обратил на Икарус никакого внимания. Он торопился в интернат Майи, чтобы узнать, не приходила ли она туда, а может быть и сейчас находится там. В конце концов, она выросла в его стенах и могла обратиться за помощью и поддержкой только туда. Только бы найти её… Только бы она согласилась выслушать. Тогда он сумеет вымолить у неё прощения, будет стоять перед ней на коленях столько, сколько понадобится. И она обязательно простит его. Майя не увидела Владимира. Как раз в это время она склонилась над сумочкой, чтобы убрать туда паспорт. А когда снова посмотрела в окно, Владимир уже затерялся в толпе, даже не догадываясь, что та, кого он так хотел найти, только что наугад купила билет на первый попавшийся рейс и всего пару минут назад была совсем рядом с ним. *** Летний жар накрыл всю округу плотной крышкой, никому не позволяя выбраться из-под неё, и даже в тени люди и животные задыхались, мечтая хоть о слабом дуновении прохладного ветерка. Солнце не просто светило – оно как будто прожаривало воздух, делая дальние поля расплывчатыми, как в мареве. Пыль на обочинах светилась золотом, а редкие деревья возле дороги казались ещё более измученными от зноя, чем все остальное. Иногда Майе казалось, что автобус стоит на месте, приклеившись к тягучему, расплавленному асфальту, а мимо него проплывают кукурузные, пшеничные и ржаные поля, местами – выгоревшая трава, и заросшие серебристой полынью окраины деревень. Соседка Майи несколько раз пыталась заговорить с девушкой о новостях, которые недавно слышала по телевизору или прочитала в газете, рассказывала ей, что едет в гости к внукам и что её дочка, такая умница, уже наготовила для неё и окрошки, и холодца, и нажарила котлет. Она теперь живёт в деревне Мигулино, потому что её муж родом оттуда. – Хозяйство держат большое, огород и всё такое. Но я была против того, чтобы Нина переезжала к мужу. Да разве влюблённую женщину может кто-нибудь удержать? Вот и моя дурёха забралась в эту глушь. Хотя, с другой стороны, у неё ж дети. А там, в деревне всё натуральное – и овощи, и мясо и молочко. А наш молочный комбинат закрыли. Слышала? Разорился, говорят. А я не верю. Сейчас времена-то какие! Ничего не разберёшь, что происходит. В позапрошлом месяце директора обувной фабрики в лесу нашли, представляешь? Не поделился с кем-то, видать. Что? И об этом не слыхала? Да ты откуда взялась-то? С Луны, что ли, свалилась? – Нет, – покачала головой Майя. – Вот то-то же! Все мы на Земле живём, тут и помрём. На земле и помирать будем. Сейчас с этим просто. Дочка моей знакомой, представляешь, всю жизнь учительницей работала. А как платить перестали, быстренько уволилась и стала за границу мотаться. В челноки, стало быть, подалась. Она-то в школе английский преподавала, язык знала, быстренько так на нём шпрехала. Ну так вот. За полгода раскрутилась так, что мама не горюй. Муж с завода ушёл, стал домашними делами заниматься, ну и таксовать заодно. Так Галинка ему новую машину купила. Иномарку какую-то. Я в них не разбираюсь. Видела только, что зелёная. Детей в модное шмотьё одела, сама такая расфуфыренная стала. Сразу было видно, что денег куры не клюют. А позавчера звонит мне Зинка, мать её. Плачет, заливается. Галинка домой возвращалась, на поезде ехала. Ну вот. Там её и ограбили, а саму с поезда сбросили. Вот Зинка всех и обзванивала, дочке на похороны деньги собирала. А откуда у меня деньги? Я по заграницам не моталась, большую деньгу не заколачивала. Так вот, девонька, и живём. А ты с