Эгоистка — Почему я вообще должна о нём думать? — 7 августа 2026 г. в 14:30:27.950
Эгоистка — Почему я вообще должна о нём думать? — Потому что ты — старшая сестра! — Павлик достаточно взрослый, чтобы нести ответственность за свои поступки! — Для нас он ещё ребёнок! — Вот в этом и проблема! И, пожалуйста, не надо скидывать её с больной головы на здоровую! Алина была в бешенстве. Родители требовали от неё денег, и требовали так, словно это была её прямая обязанность, а не одолжение или просьба. Они прекрасно знали, что деньги у неё есть. Она уже несколько лет работала и откладывала: на отдых с подругами за границей и на свою будущую машину, о которой мечтала с студенческих лет. Копить она начала ещё с университета, буквально с третьего курса, когда окончательно зарекомендовала себя в качестве отличницы и смогла выйти на приличную подработку. Она получала неплохую, повышенную стипендию, которую тоже практически не тратила. Учитывая, что Алина училась на бюджетном отделении, родители уже давно забыли, что такое тратить деньги на дочь. Здесь даже наоборот — Алина всегда охотно помогала родителям, если у них возникали финансовые проблемы. То отцу на ремонт машины подкинет, то маме на новую мультиварку, то просто на продукты, когда зарплату задерживали. Она никогда не отказывала, искренне веря, что так и должно быть в дружной семье. Но в этот раз, когда мать вновь обратилась за помощью, Алина уже не сдержалась. Это был предел её терпения. Всё началось с того, что её младший брат, Павел, с треском провалил все возможные экзамены при поступлении в бесплатные вузы. — Дочка, ты же знаешь, нам теперь придётся учить Пашу платно, — начала разговор мама Елена Дмитриевна. — У нас с отцом нет той суммы, которую мы должны внести за первый период обучения. Вообще нет! Мы знаем, что у тебя есть деньги… — мать сделала паузу, словно давая Алине возможность самой догадаться о неизбежном. — Поэтому… мы подумали… — Нет! Нет! — Алина резко оборвала мать, уже понимая, к чему ведёт этот монолог. — Я не могу отдать вам эти деньги. У меня свои планы, свои цели. Это мои накопления, мама, на мою мечту! Нет, извини. Вам с отцом придётся искать другой вариант. Мать смотрела на неё широко раскрытыми глазами. — Какой ещё вариант? — в её голосе появилась растерянность. — Ну, не знаю, — Алина пожала плечами. — Брать кредит, например… Есть же образовательные кредиты, под низкий процент. Или потребительский, если потянете. — Нет. Мы не потянем кредит! Ты же знаешь, наши зарплаты… Ну куда нам ещё и кредит? Мы еле-еле концы с концами сводим! — Ну, не знаю. Может, вам найти другую работу? Более оплачиваемую? — Дочка. Мы уже в таком возрасте, в котором неохотно берут на работу… Да ещё и с моим радикулитом, ты же знаешь. Какая там работа? — Давай тогда… Паша пойдёт работать. Так сказать, отработает свой косяк. — Какой косяк? Доча, ты сейчас о чём? — Мам, ну чего тут непонятного? Я, когда заканчивала школу и готовилась к поступлению, сидела за книжками до посинения, зубрила, задачки решала до трёх ночи. Я готовилась, мама! А он что? Как ни зайдёшь, сидит за своим компьютером дурацким, наденет эти наушники уродские, орёт что-то в микрофон, ржёт, матерится! Целыми днями в этих своих стрелялках! А теперь кто-то ему виноват? Где вы раньше все были, а? Почему не контролировали его учёбу? Почему позволяли ему сидеть за играми по восемь часов в день? А то и больше! Елена Дмитриевна на секунду умолкла, а потом приняла защитную позу, как наседка, оберегающая своего птенца. — Дочка, ну зачем ты так? Ты же знаешь, Павлик тяжело заводит знакомства. Он всегда был немного замкнутым. Эти игры… это единственное место, где он может быть собой, где у него есть друзья, где он чувствует себя уверенно. Алина усмехнулась. — Тяжело знакомства заводит? А не из-за вас ли так вышло? Вы же купили ему этот компьютер в десять лет, помнишь? Десять лет — это самое время бегать на улице, дружить, общаться с живыми детьми, строить шалаши, лазить по деревьям! А он засел за этот свой… проклятый компьютер, и целыми днями вот так уже семь лет! Семь лет, мама! И теперь вы удивляе