е забыли заехать и к Дорошиной. Перепуганная Нина, увидев задержанную старуху, тут же, ... — 7 августа 2026 г. в 12:45:34.081
е забыли заехать и к Дорошиной. Перепуганная Нина, увидев задержанную старуху, тут же, заикаясь, рассказала всё: как ходила к Клепичке, как та давала ей флаконы и требовала, чтобы она подливала их в еду. Потом принялась писать всё это… А старуху тем временем начало тошнить прямо в машине… *** Лидия Дорошина, мать Ильи, лежала на диване, укрытая старым пледом, и вошедшему Сергею показалась прозрачной. После похорон сына она словно выцвела. В доме царил хаос: в раковине покрылась плесенью и высохла за много дней немытая посуда, в холодильнике было пусто, в хлебнице ни крошки, всюду пыль. Лидия почти не вставала, и лишь иногда из её комнаты доносился тихий, надрывный плач. Сергей сел рядом с ней на край дивана. Она вздрогнула, но не повернулась. – Лида, – тихо позвал он, кладя большую, шершавую ладонь ей на спину. – Лидушка. – Уйди, – прошептала она, не разжимая губ. – Пожалуйста, уйди. Не трогай меня. – Не уйду, – твёрдо сказал Сергей. – Знаешь, за что я сейчас себя больше всего ненавижу? За то, что я тебя не уберёг. И Илью тоже. Не защитил. И сам запутался. Я прощения у тебя прошу. За всё. За глухоту свою, за слепоту. Лидия молчала, но плечи её задрожали в такт беззвучным рыданиям. – Уйди… Я не хочу слушать… Сергей не настаивал. Он встал, снял тулуп и принялся за дело. Вымыл посуду, протёр пыль, собрал разбросанные вещи. Навёл порядок в кухне, поставил вариться бульон, съездил в магазин за продуктами. Потом принёс Лидии тарелку, сел рядом и, словно ребёнка, принялся кормить её с ложки. Сначала она отворачивалась, но он был мягко настойчив. – Ещё чуть-чуть, – уговаривал он. – Тебе силы нужны. Позже он съездил в город, привёз успокоительные и витамины. Каждый день он был с ней, заставлял вставать, умываться. Он ухаживал за ней так, как не ухаживал никогда за все годы их брака. Он каждый день просил у неё прощения, не ожидая ответа, зная, что заслужил её молчание. Его забота была его покаянием, и единственным, что смогло заставить его измениться, стали эти молчаливые, полные боли глаза Лидии. *** Стас приехал в хутор Берёзовый около девяти часов утра, сбавил скорость, вглядываясь в знакомые очертания домов, и почувствовал, как в груди неприятно заныло. Родной дом Полины чернел голыми стропилами, засыпанными снегом. От дома осталась лишь труба, торчащая к небу, как обгоревший перст. – Значит, она где-то у родни, – решил Стас и направился к дому старого Кондрата. Но вместо него дверь открыла его жена, Татьяна Ильинична пожилая женщина с колючими серыми глазами, в которых плеснулась тревога, едва она узнала бывшего квартиранта. – Стас? – протянула она. – Заходи, коли приехал. Кондрат у нас занемог, еле говорит. Инсульт его разбил. Стас шагнул через порог, и в нос ударил запах лекарств и горячего молока. Кондрат лежал на кровати у телевизора, но, увидев гостя, едва шевельнул губами: – О-о-о… – Здорово, дед, – Стас присел рядом. – Ты чего это надумал? – О-о-о, – теперь жалобно протянул старик. Татьяна, стоявшая в дверях, рассказала, как случилась беда с её мужем. – А я как раз хочу Полину найти, – перешёл к делу Стас. – Скажите, где она сейчас? У кого из родни живёт? – Ни у кого она не живёт, – поджала губы Татьяна. – Нет у неё родни. В лесу живёт. Одна. В старой охотничьей избушке. Стас уставился на неё, не веря собственным ушам. – Как это? Одна? В лесу? Да быть того не может! – Может, – насупилась Татьяна. – Как туда добраться? – Стас бросил взгляд на сурово молчавшую женщину и положил на стол три тысячи. – Это деду на лекарство. А теперь расскажите, как мне добраться до избушки? Только так, чтоб я не сбился с пути… *** Полина проснулась от глухого, ритмичного стука. Сначала спросонья она подумала, что это дятел долбит сосну где-то рядом, но звук был слишком тяжёлый, металлический. Она встала с постели и подошла к затянутому морозным узором окну. Сердце её ёкнуло. На полянке, у её избушки, широко расставив ноги, колол дрова мужчина в простой клетчатой рубашке. Он работал легко и ловко: полено звонко раскалывалось на две ровные пол