Принятие, кстати, это не отсутствие боли. Это когда я больше не воюю с реальностью: мн... — 11 июня 2026 г. в 07:25:09.120
Принятие, кстати, это не отсутствие боли. Это когда я больше не воюю с реальностью: мне всё также бывает больно, и грустно, и зло, но принятие помогает проживать эти чувства, не разрушая меня. Мы вышли с Катей в коридор после приема, и я сделала вид, что забыла в кабинете телефон. "Погоди", - сказала я дочери и вернулась в кабинет. При ней я не могла это сказать, а без неё... - Пожалуйста, не говорите слово "инвалид", - обратилась я к врачам. - Это режет просто без ножа мое материнское сердце. И звучит очень жёстко. К вам пришел сегодня не инвалид, а ребенок. Девочка, милая, нежная, по имени Катя. У нее непростая особенная жизнь. И она с ней отлично справляется. Можно сказать о таких, как Катя, люди с особенными потребностями, например. Или с особенностями здоровья. И будет деликатно. Медсестра обернулась ко мне. В руках у нее была толстая папка на кольцах. На ней большими буквами написано: ИНВАЛИДЫ. Я смотрю на эту папку. Это система. Таких папок ещё много в каждом кабинете. Я не могу защитить дочь от этой папки и от этого слова. Оно может настичь ее тогда, когда меня не будет рядом. Но я могу научить ее защищать себя.Точнее принять это и не разрушаться об это, не раниться, насколько это возможно. Катя сама когда-нибудь сможет сказать: "Да, у меня инвалидность. И что?" Я вышла за дверь. Домой шла с мыслью, что инклюзия ещё не везде просочилась. А ведь детская поликлиника по идее должна быть меккой инклюзии. Где же этому учиться, как не у врачей? Очень доходчивый и безжалостный мастер-класс по инклюзии я получила однажды в слухо-речевом реабилитационном центре. Мы с Катей туда ездили запускать её речь после операции. Там я познакомилась с одной женщиной Анной. Красивой, стильной, сережки до плеч, татуаж на лице, короткая стрижка. У нее был очень сложный мальчик. Глухота у него была сопутствующим заболеванием, и очень много было других диагнозов. Но Анна при этом всем... была спокойна , приветлива, терпелива. Не раздражена, не обесточена. И выглядела отлично. Я же была придавлена тогда ситуацией, не могла адаптироваться, вечно ходила заплаканная. И однажды ночью мы, уложив детей, сидели с ней на общей кухне, пили чай, болтали. В том числе про инклюзию. И про то, как наши дети будут жить дальше. Я полезла за дополнительной чашкой - перелить кипяток и остудить чай, и уронила её на пол. И от ужаса вжала голову в плечи: было очень громко. Ночью. А Анна совершенно спокойно сказала: - Они у нас глухие, Оля, ты никого не разбудишь, - и глухо засмеялась. - Вот и пригодилось, да? И я обернулась к ней с этой чашкой и спрашиваю: - Как ты так спокойно об этом говоришь? И вот она мне тогда ответила. - Нет никакой инклюзии, Оля. Инклюзия - это когда ты ждёшь, что мир тебя пожалеет. А он не должен. Мне вот плевать было на особенных детей, пока я Петьку не родила. Если бы ты в моей молодости подошла ко мне и про инклюзию что-то начала затирать, я б тебя послала. Сказала бы: "Эй, тётенька, отвали, у меня кальян на грейпфруте, отойди". А теперь у меня Петька. А у людей вокруг нет Петьки. У них грейпфрут. И я не жду, что они бросятся мне помогать и сочувствовать. С чего? - С того, что это милосердие. Именно оно сделало из животного человека. - А это уроки по запросу, знаешь. До этого дорасти надо. Я не про рост и не про возраст. Кто-то никогда не дорастет, и это нормально. Нельзя его за это осуждать. Ничего не жди. - Не ждать и молчать? - Почему молчать? Говори. Просвещай. Когда говоришь, самой проще это всё проживать. Но не жди, что все услышат. Не всем лодкам нужен твой маяк. И если не ждать от мира полной включенности в твою проблему, то не придется рыдать от того, что кто-то выбрал грейпфрут. - А ты вообще не плачешь? - Плачу, конечно. Я ж не машина. У меня кредо: ПЛАЧЬ И ФИГАЧЬ. - Так это грустно.