Жизнь не сахар. Так бы я назвала этот текст.
Жизнь не сахар. Так бы я назвала этот текст. Вы знаете, что некоторые дети в детских домах даже не знают, почему чай сладкий? Я не знала эту историю, мне вчера рассказали. Роман Иванович Авдеев основатель фонда "Арифметика добра" (а на тот момент просто волонтёр), однажды пил чай с детьми в детском доме. И попросил сахар. Дети удивились. - Сахар? Какой сахар? Они не поняли, что он хочет. Потому что привыкли, что им приносят уже сладкий чай. Они даже не знали, что для того, чтобы чай стал сладким, в него нужно положить сахар: кто-то всегда делал это за них. И вот эта беседа про сахар стала поводом задуматься и толчком для создания фонда. А ещё эта история очень точно иллюстрирует одну огромную проблему. Дети, которые растут в детских домах, часто совершенно не приспособлены к обычной жизни. Они не видят, как мама или папа платит за коммуналку. Как покупает продукты. Как готовит суп. Как распределяет семейный бюджет. Как оплачивает проезд. Они не знают, сколько стоит жизнь. Потому что кто-то всегда кладёт сахар в их чай, отдает чистую футболку, убирает за ними. А потом они выпускаются из детского дома, получают подъёмные деньги и оказываются один на один с жизнью, которую совершенно не умеют жить. И деньги эти могут закончиться за неделю (по статистике так и есть, независимо от суммы). А могут вообще не достаться ребёнку, потому что их отберёт кто-то постарше. Дедовщина не заканчивается даже тогда, когда ребенок выходит из детдома. Вчера я выступала для благотворительного фонда "Арифметика добра". Это прекрасный фонд, который помогает детям-сиротам, приёмным семьям, наставникам. Помогает взрослым решиться стать приёмными родителями и поддерживает их на этом непростом пути. Когда я приехала, ко мне подошла сотрудница фонда Ирина, программный директор, и сказала: - Ольга, вы знаете, мы специально не хотели никакого умного контента. Мы хотели, чтобы наши родители просто отдохнули. Поэтому позвали вас. Я засмеялась и пошутила: - Ну конечно. Если бы нужен был умный контент, меня бы не позвали. Она тоже засмеялась и добавила: - И нам, пожалуйста, не надо про идеальное родительство. Нам как раз нужно про неидеальное... - Ребята, - говорю, - у меня вообще ничего нет про идеальное родительство. У меня ощущение, что всё самое самое умное и полезное, что я знаю о материнстве, выросло исключительно из моего неидеального родительства. Я вчера осознанно попала в эту удивительную среду. Я туда хочу. Приёмные родители - это люди, которым важно держаться вместе, потому что их жизнь - не сахар, и им важно говорить на своём языке. И понимать друг друга буквально с полуслова. Вот представьте, что мы с вами сидим в компании обычных родителей. Не приемных. И вдруг кто-то говорит: - Ребят, прикиньте, мой ребёнок украл деньги (ну или украл вещь в магазине) И все такие: - ЧТОООО? Как украл? У кого? А что случилось? А почему? Шок! Потому что для нас это чрезвычайное происшествие. А теперь представьте, что эту же фразу произносят в компании приёмных родителей. Знаете, какая будет реакция? - А дело уже завели или просто позором отделались? И все понимающе кивают. Потому что они знают то, чего мы можем не знать. Они принимают в свои семьи детей с травматичным опытом. Детей, которые до этого не жили, а выживали. И иногда воровство для такого ребёнка - это не история про плохое воспитание. Это история про то, что когда-то ему приходилось добывать себе еду. Или защищать то немногое, что у него было. И вот его забрали, ребёнок попадает в семью, где его любят, где есть еда, где безопасно. Но он не может по щелчку пальцев перестать выживать: ему нужно время, чтобы привыкнуть и поверить, что теперь можно просто жить. В курсе про приёмное родительство, которое я сейчас внимательно смотрю, есть рассказ про девочку Полину, которая, оказавшись в семье, просто открывала холодильник и смотрела. Она не хотела есть - хотела смотреть. И знать, что всё это в холодильнике - можно. И йогурт. И сок. И бутерброд. Когда хочешь можно.