Особенная школа Оксаны Исаковой | Аутизм | Задержка речи и развития | Логопед | АВА | Психолог
Медиа · 21 июля 2026 г.
Я знала, что он будет особенным. Когда он ещё был внутриутробно. — 21 июля 2026 г. в 13:16:01.704
Я знала, что он будет особенным. Когда он ещё был внутриутробно. Я корекционный специалист в третьем поколении. К тому моменту у меня уже была старшая дочь. Я знала, как должна проходить беременность. Как должен развиваться ребёнок в первый год. И когда я была беременна Вовой, я уже подозревала, что что-то не так. Он был слишком активным. Крутился без остановки. За две недели до родов намотал пуповину на шею — тройное обвитие. Шёл попой. Родился — и начались срыгивания. Не чуть-чуть, а всё, что съел, выливалось обратно. В 4,5 месяца он сел сам. Хотя нельзя. В 9 месяцев побежал. Не пошёл — побежал. В 2 месяца прополз двухспальную кровать за 20 секунд. Я не радовалась, как другие мамы. Я знала: это гипердинамика, а не гениальность. Каждый год мы зашивали ему лицо: лоб, подбородок, челюсть, переносицу. Бровь раздвоенная — потому что зашивали. А потом… Я прошла с Вовой то, о чём мало кто говорит вслух. Энкопрез — недержание кала. Заикание. Часовые истерики, когда он не мог остановиться, накручивал себя и просто не выходил из этого состояния. Ребёнок с диспраксией, дизартрией, заиканием и СДВГ. Его мозг работал иначе. Он не мог контролировать тело, не мог говорить, не мог успокоиться. И знаете, что я делала? Я не опускала руки. Я применяла всё, что знаю как специалист: сенсорную интеграцию, нейропсихологию, эйдетику, классическую и игровую логопедию, семейную психологию, арт-терапию, АВА. Всё, что было в моём арсенале — я отдавала ему. Интенсивно, каждый день. Вова был тем ребёнком, для которого любое усложнение задачи — катастрофа. Чуть-чуть сложнее — и он готов опустить руки. Отказаться от всего. Истерика на час, и я просто жду, когда он выдохнет. Я давала ему задания, которые были чуть-чуть сложнее, чем он может. Совсем чуть-чуть. Потому что я знала: если переборщить — он сломается. Это и есть зона ближайшего развития. Не лёгкие задания — они не дают роста. Не сложные — они убивают мотивацию. Те самые, на границе: «я ещё не умею, но почти». И мы шли. По чуть-чуть. Так мы шли 12 лет. Не месяц. Не год. Двенадцать лет. А потом он сказал: «Я сам». Он нашёл тренера, начал качаться по ночам, ставить цели. Тот ребёнок, который при малейшей сложности опускал руки, теперь идёт вперёд. Настойчиво. С принципами.