Хорошая моя, здравствуй! Друг мой, привет
Хорошая моя, здравствуй! Друг мой, привет Ты, конечно, не подарок. Можешь обидеться на ровном месте и три дня разговаривать исключительно грохотом кастрюль. Привираешь, чтобы казаться лучше. Обещаешь не кричать, а через полчаса срываешься. Завидуешь, ленишься, осуждаешь. Говоришь правду так, что лучше б промолчал... Это есть, признаем. Но! Ты печешь такие блинчики, что подросшие дети приезжают за ними через полгорода. Умеешь из трех сломанных микроволновок стиралку собрать. Помнишь, что у подруги аллергия на кинзу, а мама пьет чай только из большой кружки. А еще у тебя удивительно теплые руки! Слушать умеешь так, что собеседник удивляется, сколько о себе выложил. Забавная ты. Дети души в тебе не чают. А когда улыбаешься, за окном на пару градусов теплеет. Конечно, ты — подарок! Но... Почему-то предпочитаешь про себя первое замечать, а не второе. Спрошу, что в тебе не так, — выдашь список на три страницы. Спрошу, что хорошего, — «Ну... шнурки научился завязывать. Вроде». Хорошая моя! Работы над собой хватит нам до самой смерти. И то не факт, что успеем, друг! Но если всю жизнь только сорняки выпалывать, а цветы ни разу не полить, странный сад получится. Согласен? Вспомни апостола Павла. Гонитель христиан, он стал апостолом первоверховным. Обнулили добрые дела совершенное зло? Нет. Но сколько бы потеряло христианство, кабы он всю жизнь только голову пеплом посыпал?! Потому прошу тебя: не делай свои недостатки единственной правдой о себе! Да, есть в тебе минусы — у кого их нет? Но каждый из них — каждый — добром уравновешен! И хоть мы и считаем себя мастерами маскировки, но люди прекрасно и то, и другое в нас видят. И Бог. Видит зависть, знает про злость. Трусость, тщеславие и те мысли, за которые стыдно, видит. Не смотрит на нас через розовые очки: «Я от тебя такого не ожидал!» Но — чудо из чудес — продолжает любить. Потому. Пеки блинчики. Чини стиралки. Обнимай. Утешай. Смеши. Люби. Радуйся. И потихоньку делай эту сложную, нудную, вечную духовную работу над собой.