— Ещё раз такое — и мы отсюда вынесем не вещи, а детей. В гробах.
— Ещё раз такое — и мы отсюда вынесем не вещи, а детей. В гробах. Роман бросил на стол почерневший чайник. Тамара Сергеевна сидела в синем кардигане и смотрела на дочь. Юля стояла возле окна, прижимая к груди локти. — Мам, ты понимаешь, что могла нас убить? — Я вчера к плите не подходила. — Опять не помнишь? За две недели это случилось третий раз. То пахло газом, то на огне оставалась пустая кастрюля. Вчера Юля сама сняла с огня пустую кастрюлю. Мать тогда молча смотрела на неё, словно видела впервые. Юля уже боялась ложиться спать. Мать приехала помочь с детьми, пока дочь восстанавливалась после перелома ноги. Раньше она могла справиться с любым хозяйством. Теперь, казалось, её нельзя было оставить одну даже на пять минут. — Мы нашли место за городом, — сказала Юля. — Там присмотр. Временно. Пока не разберёмся. Тамара Сергеевна медленно сняла очки. — Ты меня выгоняешь? — Я детей защищаю! Крик прозвучал так резко, что четырнадцатилетний Костя выглянул из комнаты. Роман положил перед тёщей сумку. — Соберите самое нужное. Машину я подгоню. — Я домой поеду. В свою квартиру. — И там тоже забудете плиту? Юля потом всю жизнь себя винить будет. Мать посмотрела на дочь. Та отвернулась. Костя подошёл к бабушке, забрал сумку и поставил на стул. — Подождите. Я кое-что посмотрю. Вчера Костя поставил на кухне старый планшет с камерой. Бабушка сама попросила: если она и правда забывает, пусть покажут. После обеда он ушёл на тренировку, а запись так и осталась включённой. Мальчик вернулся через несколько минут. Не смеялся. — Мам, ты должна это посмотреть. Он поставил планшет перед Юлей и отмотал запись к половине третьего ночи. На экране открылась кухонная дверь. Человек, который вошёл, был уверен, что его никто не видит… 😱