— Пока не расплатишься, своей жизни у тебя не будет. Отец из-за тебя надорвался.
— Пока не расплатишься, своей жизни у тебя не будет. Отец из-за тебя надорвался. Зоя Павловна придвинула дочери пустой конверт. Оля смотрела на него. После ночной смены перед глазами плавали чёрные точки. — Мам, я три года отдаю тебе половину зарплаты. Сколько ещё? — А сколько человек стоит? Или ты уже забыла, кто тебя вырастил? Отец умер, когда Оле было двадцать семь. После похорон мать показала расписку: сто восемьдесят тысяч, взятые на ремонт. Сказала, что были и другие долги. Сердце не выдержало — работал без выходных, всё дочери помогал. Оля с тех пор не могла спокойно покупать себе даже обувь. Она брала дополнительные дежурства. Деньги передавала матери: та сама рассчитывалась с отцовским знакомым. Отчётов Оля не спрашивала. Было стыдно. Сегодня спросила. Мать поджала губы. — Отцу бы тебя послушать. — Папа никогда не требовал с меня денег. — Потому и в землю лёг. Себе отказывал, пока ты училась. Оля посмотрела на свои руки. На трещину возле ногтя, которую каждую смену щипало от антисептика. — Я больше так не могу. Мать отодвинула её чашку. — Как деньги принесёшь, так и приходи. Нищую из меня не делай. Впервые Оля ушла с конвертом в кармане. Дома нашла фотографию той расписки. Фамилия, старый адрес, подпись. На следующий день после смены поехала туда сама. Дверь открыл седой мужчина в рабочем фартуке. — Я дочь Виктора Самойлова. Хочу узнать, сколько мы ещё должны. Он долго смотрел на неё. Потом на фотографию. — Подожди здесь. Вернулся с жестяной коробкой. Вынул другой лист, разгладил на ладони. — Вот это мать тебе показывала? Оля увидела отцовскую фамилию. А ниже увидела дату, после которой всё, что она делала последние три года, теряло смысл… 😱