/продолжение/ — 15 июля 2026 г. в 11:32:08.315
/продолжение/ А то, что касается автоматических полетов и отработки наших технологий вместе с китайской стороной в лунных проектах, – это 2027-2028 год. То есть здесь мы идем, мы работаем дальше. Более того, вот договорились два руководителя агентств о том, что станция МКС потихоньку будет снижаться с орбиты, и работать она будет в горизонте до 2030 года. Так вот мы, как «Роскосмос», как Российская Федерация, с 2028 года начинаем поднимать на орбиту нашу станцию, которая будет носить название РОС. И этот проект РОС, он служит тому, чтобы у нас появился свой модуль, который будет эксплуатировать российская сторона и привлекать тех партнеров, на которых она может рассчитывать. Поэтому российская космическая программа и проекты, они развиваются, они есть, и они идут вперед. ВОПРОС: А насколько текущая государственная поддержка отрасли, по-Вашему, соответствует потребностям этой отрасли? И нужны ли дополнительные меры стимулирования ее? Или надо привлекать, может быть, больше бизнес? ОТВЕТ: На наших глазах меняется архитектура финансирования. Мы не так давно принимали закон, который позволяет привлекать частные инвестиции в космическую отрасль. Есть проект «Космос», национальный проект. И до 2035-36 года 35% финансирования должно привлекаться именно из частных источников. Если сравнивать бюджет «Роскосмоса» с бюджетом NASA или с бюджетом Китайского космического агентства, то, конечно, у наших партнеров и оппонентов объемы финансирования больше. Но то финансирование, которое есть у нас с вами, оно достаточно для обеспечения фундаментальных исследований, поддержания суверенной инфраструктуры стартов. У нас – полностью импортозамещенные мощности, и мы производим свои ракеты без чьего-либо участия. И в этом смысле мы обеспечиваем суверенитет. Зачем нужны частные инвестиции? Перед нами стоит очень важная задача – это масштабирование производства спутниковых группировок. То есть переход от единичных сборных мощностей спутников к конвейерному масштабированию. Частный бизнес придет туда, где необходимо будет разворачивать мощные сети связи. У нас есть очень успешный проект, который реализуется бюро 1440, это проект «Рассвет», – о нем говорил Президент, – там, где необходимо вести мониторинг и производить снимки. И государство принимает на себя обязательства покупать эти услуги связи и покупать информационные цифровые потоки. Поэтому вот этот симбиоз, он даст новый толчок развитию нашей космической программы в ближайшее будущее. Да, инвестиции нужны. ВОПРОС: Известно, что космонавты 75-й экспедиции доставили на МКС рисунки и индийских школьников в честь полета Юрия Гагарина. Скажите, а как Вы относитесь вот к таким гуманитарным инициативам в рамках космических полетов, и для чего они нужны? ОТВЕТ: Это такой символ самого высокого порядка. Индийская сторона для нас является стороной-партнером, потому что у Индии есть проект, который реализуется – это пилотируемый космос. Мы помогаем индийской стороне его реализовать. Гагарин – первый человек в космосе. Для нас с вами это помимо символа, это еще проект по сохранению исторической памяти, потому что отдельные горячие головы начинают ставить под сомнение: «а был ли Юрий Гагарин первым в космосе?». В Америке идет эта дискуссия. На самом деле мы тем самым сохраняем историческую память. Мы проводим акцию высокого символизма, оказываем доверие нашим партнерам. И они понимают, что взаимодействие с нами имеет разные аспекты: от технических, гуманитарных, до таких чисто символических акций, которые помогают привлекать индийских ребятишек и вызывают у них интерес именно к космической отрасли.