16.10.2005. Николай Максимович Цискаридзе принял участие в спектакле «Смерть Полифема...
16.10.2005. Николай Максимович Цискаридзе принял участие в спектакле «Смерть Полифема», режиссеры Майя Краснопольская, Илья Эпельбаум. Театр «Тень». -Московский театр «Тень» поставил на сцене своего кукольного Лиликанского королевского театра трагический балет «Смерть Полифема», где вы исполняете главную роль, - вернее, ваши ноги, рука и иногда голова. - Это было очень занятно, весело и смешно. В отличие от Ларисы Огудаловой, которая «любви искала, но не нашла», я всю жизнь считал, что театр – это удовольствие, которое я искал и нашел. И нашел его в театре «Тень». Во-первых, те, кто там работает - люди одержимые. Они занимаются своим делом и очень увлекают. Во-вторых, мне было безумно интересно. Я обожаю кукольный театр. Думаю, что если бы не попал в балет, все равно обязательно стал бы актером. Театр - это моя природа, моя жизнь, и я не знаю, кем бы я был в театре, но я бы все равно там оказался. А кукольный театр - это вдвойне прекрасно, потому что кукол создаешь своими руками. - Здесь, во-первых, я был чуть-чуть соавтор со всеми. А главное, что люди, которые это делали, ко мне они относились очень хорошо. В первый раз, когда я сюда попал, получил такое удовольствие от нахождения в этой атмосфере, с этими людьми, что мне безумно было приятно. Вообще, я люблю театр. И я помню тот Большой театр. Почему я занялся балетом? Когда я приходил, я уходил танцуя. Очень часто, когда уже учился в хореографическом училище, когда я смотрел какой-то спектакль с Павловой или Семенякой, с балеринами, которых я безумно любил, я на следующий день в четыре раза лучше занимался. Я тянулся к чему-то. И когда я попал на этот кукольный спектакль, я ушел пританцовывая. Это очень ценно. Театр создан человечеством для получения удовольствия. Когда люди плачут в зале, они все равно уходят счастливыми. Значит какие-то чувства в них родились, поменялись. Уходя, хочется вернуться. Жалко, когда спектакль заканчивается. - Наверняка потребовало очень много времени. Это требует, как ни крути, серьезных физических усилий, это требует овладения профессией артиста театра кукол, потому что Вы ведете кукол. Зачем Вам все это нужно? - Во-первых, я сам получаю удовольствие. Я человек, который, как все балетные дети, в 10 лет распрощался с игрушками. Я не доиграл. Я очень часто замечал, что когда мы находимся на гастролях, если кто-то из наших попадает в игрушечный отдел, он начинает играть. И это правда. А кукольный театр - это была моя колоссальная мечта. Я очень иного времени провел за кулисами театра Образцова, когда они приезжали в Тбилиси. Я часами просиживал, смотрел на кукол. Смотрел, как их двигают, я очень этим хотел заниматься. У меня дома был огромный кукольный театр, очень много спектаклей, которые я сам сделал. Я мучил мою маму и всех моих соседей этими спектаклями. Они терпеть это не могли, потому что им надо было высидеть до конца. Я со всего дома собирал торшеры, я выставлял свет, у меня был диафильм, водящий лучи. И когда у меня возникла такая возможность, я просто оттягивался, что называется. - Коля, а когда Вы понимаете, что видны только Ваши ноги, что они выразительны более, чем многие драматические артисты целиком, вместе с голосом и прекрасным текстом, то значит ли это, что верхняя часть Вашего тела не участвует в переживании? - Дело в том, что когда меня Илья поставил в этот ящик, он поставил мне задачу, что мне надо стесняться. Когда ты понимаешь, что видны только твои стопы и тебе надо стеснение выразить… А потом он говорил, что вот под эту вот музыку я должен объясняться в любви ногами. Делай, что хочешь. А здесь вот трагическое, он умирает. И я понял, что, допустим, он ослеп, значит он уже не может двигаться, как зрячий. Поэтому я придумал, что я все время ощупываю, что я не могу двигаться. Видно же только стопы. Другое дело, что бы я ни чувствовал наверху, моим стопам это не поможет. Мне надо было найти такие выразительные средства, которые бы передали одними стопами работу чувства. Это сложнее, чем просто почувствовать.