Сегодня все вспоминают учителей и мне несказанно повезло со своими. Я сейчас сыну объяс...
Сегодня все вспоминают учителей и мне несказанно повезло со своими. Я сейчас сыну объясняю, как это ценно, когда человек становится вкладом в тебя. У меня было несколько наставников, которые не просто учили, а отдавали душу, находили силы продолжать работать и поддерживать, даже когда я всячески сопротивлялась. 🔔Одна из таких учительниц — Марина Ивановна Богданова. Педагог по фортепиано, у которой, что не ученик — то лауреат всероссийских и международных конкурсов. И среди них что-то делала я. Девочка, как говорили, талантливая, но как же меня тяготила музыка, кто бы знал. Я сейчас вспоминаю наши уроки и искренне не понимаю, как у Марины Ивановны хватило терпения не отказаться от меня. Она объясняла, через истории, музыкальные метафоры, хвалила, ругала, пыталась тщетно пробиться сквозь вакуум, которым меня накрывало каждый раз, как только я садилась за клавиши рояля. 🔔В музыкалке я держалась ради хора. Вот где была отдушина и спасибо за эту любовь Наталье Владимировне Рыбкиной. У нас был совсем небольшой хор и каждый раз все поражались, насколько мощное звучание и какая ювелирная точность каждой ноты. Нашла запись нашего выступления, обрыдалась. Все произведения, перед тем как разбирать партитуру, мы долго обсуждали. Сначала история — потом звук. Помню, как готовили мессу Баха. Дико сложная партия и никак не дается нота. После паузы всему хору нужно вступить а капелла тихо и быстро, звучать как один. А мы ревем как стадо. И тогда Наталья Владимировна говорит: Иисуса распяли на кресте. С живого сняли кожу, но он не умирал еще три часа. Рядом с распятыми был стражник, который на конце копья подносил губку, смоченную водой, спасая мученика от жажды. И он закончил страдания Христа, проткнув копьем его сердце. Эта нота - спасительный укол копья. И 20 человек взяли ноту хрустально. 🔔Убеждена, что не занялась бы профессионально ораторским мастерством без учителя литературы Елены Викторовны Рыжковой. Каждый урок — живая дискуссия. У нас не было никаких учебников по литературе, только книга с сотней закладок и бесконечные обсуждения. Нам разрешали спорить с учителем, спорить с автором и иметь свою точку зрения, главное обосновать. Я сейчас перечитываю некоторые произведения из школьной программы и удивляюсь двум вещам: как мы могли ТАК оценивать героев и их поступки и как Елена Викторовна слушала этот подростковый максимализм с серьезным лицом. А каких учителей вспоминаете вы и за что им благодарны?