— Меня вырастила улица! — громко пискнул Филиппов, вспомнив, как подолгу гулял в детств... — 11 июня 2026 г. в 07:15:25.290
— Меня вырастила улица! — громко пискнул Филиппов, вспомнив, как подолгу гулял в детстве на балконе, пуская огромные мыльные пузыри. — Посмотрим, — усмехнулся батюшка, и колонна двинулась на разборку. Вскоре байкеры прибыли в какую-то промзону и, припарковавшись у высокого забора, начали вытаскивать из карманов различные орудия: пассатижи, отвертки, фомки. Воздух был тяжелым от напряжения, на Филиппова накатывал мандраж. — На, Филодендрон, — протянул батюшка огромный молоток, который выудил из широкого рукава. — Знаешь, за какой конец держаться? Филиппов обиделся. Но еще не решил, на что больше: на вопрос или на прозвище, которое ему дали. Взяв молоток, он не стал показывать слёз и отошел в сторону. Вскоре Челюсть вышел вперед и толкнул перед байкерами какую-то пространную речь о справедливости, равенстве и братстве и о том, что главная задача любого байкера — быть верным другом нуждающегося и помогать ближнему. — Это значит — добивать лежачих? — спросил Филиппов, но никто ему не ответил. Вскоре распахнулись большие ворота, и взору байкеров открылся огромный склад старых полуразобранных автомобилей. Президент выдал всем распечатанные списки деталей, которые нужно было снять с машин и отвезти потом в различные учреждения, где этим деталям будет дарована вторая жизнь. Это были станции скорой помощи в малонаселенных пунктах, где на рабочие машины выделялся очень скромный бюджет, различные социальные организации, сельские детсады. Байкеры не только искали нужные детали, которые им отдавали на разборке бесплатно, но и собственными силами устанавливали их потом на другие машины. Филиппов снова провел весь выходной за работой. А возвратясь домой под вечер обессиленный и грязный, упал на кровать, минуя душ, и проспал до утра. Следующая сходка состоялась во вторник после работы. На этот раз байкеры организованной колонной отправились в сельскую школу, где ремонтировали парты и меняли напольное покрытие. В четверг они поехали в центр переливания крови. Филиппов пытался соскочить, кричал, что в нем течет кровь бунтаря, а такую кому попало переливать нельзя — произойдет отторжение, человек станет таким же несчастным в жизни и крутым в душе. В общем и целом, Филиппов или Филодендрон, или Цветочек, как его теперь называли в клубе, был, мягко говоря, раздавлен. Он представлял себе байкерскую жизнь несколько иначе: буйство силы, безудержный кутеж, разврат и скорость. Но разгонялись мотоциклисты только за городом, а развратом интересовались только неженатые, коих было всего трое: Филиппов, старик Семеныч, которому было восемьдесят три и слово «разврат» он произносил без буквы «Р», а еще байкерша Наташа, которая готовилась к чемпионату области по тяжелой атлетике. Но ее Филиппов старался обходить стороной. Остальные девушки, а их было немало, уже состояли в отношениях. Буйство силы тут тоже приветствовалось только в созидательных целях, а все конфликты решались словами. — Не байкеры, а какой-то пионерский отряд, — бурчал Филиппов. Даже красные пятна на руках и ботинках байкеров оказались простой краской, чего Филиппов не мог им простить. Он считал, что его обманули. Терпения хватило ровно на три недели, и он был ужасно зол на себя, что потратил столько времени на такую чушь. Хорошо хоть, на мотоцикле научился ездить без падений… *** Как-то ночью его разбудил шум, от которого сжались внутренности. Это был звук мотора. Кто-то газовал, рассекая прямо по дворам. Филиппов не раздумывая выскочил на улицу и завел свой мотоцикл. Понять, откуда идет звук, было непросто, потому что шум разносился эхом по всему району. Вскоре Филиппов смог на слух определить направление. Ночные гонщики наворачивали круги по району и, собравшись в одном из дворов, не глуша двигатели, громко болтали, смеялись и слушали музыку.