.
. — Первый раз вижу, чтобы воронам квартиры строили, — говорит. Мария Васильевна промолчала. — Хорошая работа, — смутился пожилой. — Вы не обижайтесь. Я же хвалю. Мастерски сделано. — Я на незнакомых не обижаюсь, — проворчала Мария Васильевна. — Да, упущение, сто лет соседствуем, а познакомиться недосуг было. Может, сейчас? Меня Иван Петрович зовут. Вдовец, пенсионер, филолог. — Кр-р-а! — представилась Краля. И Мария Васильевна, которая совершенно не желала минуту назад знакомиться ни с каким пенсионерским соседом, прыснула и снизошла, назвалась. — Очень приятно, — кивнул Иван Петрович. В тот раз на этом и расстались. Это уж после, слово за слово, общаться начали, а там и подружились. Раньше Мария Васильевна не верила, что с мужчинами дружить можно. По молодости слышала она, что не бывает такого. Мол, как ни крути, а все равно отношения между полами в романтику или страсть переродятся. Хотя... Может, в их возрасте самое время именно для дружбы. Романтика уже неактуальна, а страсть тем более. Наверное, бывают и здесь исключения. Но это точно не про них. ***** Краля наблюдала за происходящим с интересом. Вроде ревновать надо. Но почему-то не ревновалось. Рада она была за подружку. Улыбаться та стала чаще. На пользу ей общение с живым человеком. И ведь интересно им вместе. Хоть и разные, как солнце с луной. Мария Васильевна резковатая, деловая, на язык острая. Иван Петрович наоборот: говорит, словно речка течет, вежливый, мечтательный. Зато она в хозяйстве покруче любого мужика. И кран починит, и плитку переложит, и ремонт – раз плюнуть. Он же в быту теряется. Мастеров зовет. Переплачивает часто. Наверное, и правда, противоположности иногда хорошо сходятся... ***** А когда пришла серьезная зима, Краля начала прислушиваться к себе. Не зашевелится ли непонятный инстинкт внутри. Не позовет ли на воронью коммунальную ночевку. Инстинкт молчал. И она успокоилась. Вырвалась, стало быть, из неразумной стаи. Может теперь жить, как захочет. Не нужны ей эти слеты ежевечерние. У нее теперь личная стая. Пусть всего из двух человек. Этого хватит. Сама нынче Краля хозяйка своей жизни. Так она считала до самого конца февраля. Но однажды... ***** Мария Васильевна и Иван Петрович стояли на балконе и разговаривали. Краля сидела на крыше своего домика. — Хорошая птица, — похвалил ее Иван Петрович. — Никогда бы не подумал, что вороны такие умные и благородные создания. — Хорошая, — согласилась Мария Васильевна. — Я себя частенько старой вороной ругала. И вот жизнь надо мной пошутила – ворону в подружки назначила. Привязалась я к ней. Только жалко Кралю мою. Торчит возле меня... А как же жизнь? Птенцы, гнездо, муж – клювастый красавец? — Природа свое возьмет, не расстраивайтесь, — успокоил Иван Петрович. Мария Васильевна кивнула, а Краля задумалась. Нет, полагаться на милость природы она не хотела. Сама себе голова. Но эта голова, похоже, созрела для того, чтобы встретить своего «клювастого красавца». Нужен ей кто-то помимо человечьей подружки рядом. Та ведь тоже, хоть и самостоятельная, а к своим тянется. Вон, с соседом подружилась. Может, и Кралю где-то там подходящий соплеменник ждет? Надо попробовать его найти. Вдруг получится. А не получится, так у Крали всегда запасной аэродром есть. И вот в самом начале весны она отправилась в путь. Прощаться не стала. Тяжело. К тому же, может, скоро вернется... ***** Мария Васильевна расстроилась, когда Краля пропала. Иван Петрович ее утешал: — Вы, Машенька, не грустите. Я же говорил, природа... У ворон сейчас самое время для романтических знакомств. Я в интернете прочитал. — Да я понимаю, только боюсь за мою Кралю. Вдруг не сложится у нее. У меня вот не сложилось. — Ну за это тем более не бойтесь. Не сложится – к вам вернется. А если не вернется – значит, любовь всей жизни встретила. Мария Васильевна смирилась: против любви не попрешь. Только Краля поступила по-своему. Она появилась в конце марта. Постучала в знакомое окно. Мария Васильевна бросилась отворять. Но ворона не вошла. Перелетела на ветку тополя, р