Впрочем, Петру это было до фонаря. Через полчаса он прискакал к Жорику под бок, уставши... — 12 июля 2026 г. в 08:03:36.427
Впрочем, Петру это было до фонаря. Через полчаса он прискакал к Жорику под бок, уставший и до тошноты дружелюбный: — Ну, ты чего, Жорка? Обиделся, что ли? Мы же тебя звали, а ты ушел. — Мы? А я не хочу с вами! Я хочу, как раньше. Только я и Миша. Гулять, играть, телевизор смотреть, только вдвоем. Не нужен ты здесь! Понимаешь? Скорее бы Мишка это понял. Вот Маша твоя – молодец, избавилась от тебя. Надоел ты ей своими обнимашками, приставашками, обжорством и мурчанием. Спихнула и рада! — Жорика несло, он хотел достать Петьку, сделать больно, чтобы стереть с его морщинистой физиономии эту невыносимую доброжелательность. Но кот казался неуязвимым. Еще больше наморщил лоб, подпустил грусти в глаза и заявил: — Жаль мне тебя, Жорка. От ревности пищеварение портится. Жорик растерял все слова от возмущения. Ему жаль? Какая наглость! Эх, как же его достать? Ничего этого кота не берет. Разве что укусить? Но это уже крайняя мера. Миша за это крепче любить не станет. Тогда, может, хоть кота кому другому отдаст. Например, из страха за его здоровье. А вдруг не кота, а Жорика выпроводит? Нет, рисковать нельзя. А что делать – непонятно… ***** Конечно, Миша никого и не думал отдавать. Напрасно Жорик себя накручивал. Он тоже думал о том, что делать? Как примирить своих двух мужиков? Ничего не придумывалось. Но однажды на помощь пришла стихия! Миша был тогда на работе. Жорик спал под кухонным столом в своей лежанке и видел замечательный сон. Кто-то, грохоча и роняя посуду, шел по квартире, надвигался на Петра. Тот орал дурным голосом, сжавшись пружиной в углу. — Ма-а-у! У-у-у! Жорик открыл глаза. Кот и правда подвывал где-то. Окно распахнулось от ветра, за ним сверкала и гремела майская гроза. — Ма-а-а! В кошачьем стоне слышались ужас и паника. «Чего голосит? — подумал Жорик. — Пойду посмотрю». Петр нашелся в комнате, он подвывал и трясся. То ли от сквозняка, ползущего по полу, то ли от страха. «Ага! — позлорадствовал Жорик. — Ты грозы боишься, оказывается. Так тебе и надо!» — Ма... — всхлипнул Петр и с отчаяньем посмотрел на пса. Злорадство улетучилось. Пришла жалость. Маленький лысенький котишка трясся в уголочке. Такой несчастный, такой напуганный. Жорику стало стыдно. «Господи, до чего же я докатился? Пусть Петька подхалим, да еще и петерболд. Но ведь наш! А своих беречь надо». Он подошел к коту. — Ну, чего ты? Дождик просто. Обычный весенний дождик. А то, что гремит, так это вообще ерунда. Погремит и перестанет. Пойдем-ка на диван, ко мне прижмешься, отогреешься. А то ты уже из белого стал синим. Петр посмотрел на него с такой благодарностью, что Жорик смутился. — Ты только целоваться ко мне не лезь. Пойдем уже. Они лежали на диване бок о бок. Петр отогрелся, затарахтел усыпляюще. «Чего я на него, в самом деле, взъелся?» — успел подумать Жорик и задремал… ***** Когда Миша вернулся домой, его ждала лужа под кухонным окном и идиллия на диване в комнате. Петр и Жорик спали, чуть ли не в обнимку. — Ого, вот это прогресс! Ребята, что у вас тут приключилось? «Ребята» вскочили, бросились навстречу. Погавкивая и помуркивая. Возможно, они и пытались рассказать о причине перемирия, но Миша языками не владел. Поэтому так и не узнал, что произошло. Впрочем, это и не важно. «Главное, подружились», — так думал Миша. «Жорик нормальный мужик, хоть и ревнивый. Своих в беде не бросает», — мурчал Петр. А сам Жорик смотрел, как радуется хозяин, и размышлял: «Что ни происходит, все к лучшему. Как ни крути, Петька теперь наша семья, придется дружить». Вот так и прогнали вражду, захлопнули за ней дверь. Зато открылась новая. Что за ней? Ну, наверное, Миша окончательно забудет Машку и женится, а может, заведет хомячка или сменит работу. Кто его знает. Жизнь такая штука – никогда не догадаешься, что случится дальше. Остается только жить и верить в лучшее. Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО