Но на полке ключей не было.
Но на полке ключей не было. Нашлись они только к вечеру. Лежали на подоконнике в дальней комнате, куда Сергей в тот день вообще не заходил. — Сам положил и забыл, — пробормотал он, хотя был совершенно уверен, что не клал. Через день пропали очки Марины, потом записная книжка Сергея. Вещи стали пропадать с завидной регулярностью. Однажды они проснулись ночью от стука. Кто-то методично стучал по батарее. Сергей лежал с открытыми глазами, прислушиваясь. — Дом чудит, — прошептал он Марине. — Старый, вот и скрипит, надо бы трубы проверить. — Батареи сами по себе не стучат, — задумчиво ответила Марина. — Тридцать два раза. — Ты считала? — Считала. Сергей посмотрел на неё, потом на Байкала, который сидел у шкафа и внимательно смотрел в угол. — И животные какие-то странные… Марина ничего не ответила. С той ночи она начала разговаривать с домом. Не громко, так, как разговаривают сами с собой. Входила в комнату и говорила: «Добрый день». Уходила спать: «Спокойной ночи». Готовила пирог – оставляла маленький кусочек на блюдце у шкафа. — Ты с кем разговариваешь? — однажды спросил Сергей. — С домом. Сергей покрутил пальцем у виска, но ничего не сказал. Потом Марина начала замечать, что пропадать стали только вещи Сергея. Её вещи всегда оставались на месте. Однажды она уронила клубок шерсти, и тот покатился под шкаф и вдруг остановился сам. В другой раз она оставила на плите кашу и забыла, заговорившись по телефону. Когда вспомнила и прибежала на кухню, огонь был выключен. Сергей в то время работал в гараже. Марина постояла у плиты, потом негромко сказала: — Спасибо. В ответ тишина, только Матильда подошла к шкафу и потёрлась об него боком. Постепенно новосёлы стали привыкать к особенностям дома, да и вещи стали пропадать всё реже. Только иногда по вечерам Матильда вдруг соскакивала с места и начинала носиться по комнатам, гоняясь за кем-то невидимым. Байкал с радостным лаем бросался следом, сшибая половики и стулья. Марина в такие минуты смеялась до слёз. А Сергей только разводил руками: — Ну всё... Опять началось. Через несколько минут в доме снова становилось тихо. Животные ложились возле шкафа, а Кузьма, переводя дух, ворчал: — Вот же неугомонная... Совсем старика загоняла. Однажды к ним в гости приехала дочь Марины Ольга с сыном Мишей. У мальчика была аллергия на кошку, но он очень по ней скучал, и Ольга иногда привозила его с ней поиграть. Мальчику было пять лет, и старый дом произвёл на него впечатление настоящего замка. Он носился по комнатам, гремел дверьми, гонялся за Матильдой и без конца задавал вопросы: — А это что? А здесь что? А туда можно? Кузьма был ошарашен таким напором. Он пытался прятаться то в одной комнате, то в другой, но шумный ребёнок был везде и сразу. — Этого ещё не хватало... Будто мне хвостатых мало. Матильда сначала терпела, потом забилась под диван. Байкал тоже быстро понял, что играть сегодня не хочет, и забрался под кухонный стол, поближе к Сергею. Только Миша не унимался: то искал кошку, то заглядывал под стол к псу, то снова мчался по дому. Взрослые уже давно устроились на кухне за чаем и разговорами, а Кузьма чувствовал, что ещё немного – и его голова треснет. Этот неугомонный ребёнок сводил его с ума. И когда мальчик на секунду остановился около лестницы на чердак, с интересом заглядывая наверх, крышка люка вдруг открылась с тихим скрипом... Миша оглянулся по сторонам. Взрослых рядом не было. Любопытство пересилило, и он начал подниматься. На чердаке, под самой крышей, тянулись толстые пыльные балки. Пахло старым деревом и бумагой. В углу стояла детская коляска, рядом стопки старых журналов и книжек с картинками. На полу лежал свёрнутый старый матрас. Миша потрогал его. Мягкий. Он взял первую попавшуюся книжку, развернул матрас, присел и стал смотреть картинки. Читать он ещё не умел. Из слухового окошка пробивался тусклый свет, создавая причудливые тени. Мальчику казалось, что он попал в настоящий старинный замок. Было очень тихо, только ветер едва слышно шуршал по