Одной женщины хватит
Одной женщины хватит АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО Что? Неужто баба Нина накаркала? Почему сейчас? Мурка не готова. Что делать-то?... Позвонить не вариант. Балкон открыт. Туда срочно и орать. Громко! Еще громче! Сумки тяжелые, лифта нет. Топ-топ-топ. Одна ступенька, две... двадцать две. На четвертый этаж тащиться тяжко. «Эх, папка, ну чего же ты такой упрямый-то с возрастом стал?» — думает Мария Михайловна между подсчетом ступеней. Ну вот и добралась. Звоним. Тишина. Ой, не дай бог... Мурка с той стороны двери голос подала, хозяина зовет. Услышал. Шаги, щелкает замок. — Здравствуй, папа. — Машка? Два дня назад же была. Чего опять дома не сидится? Дел своих нет? — недоволен. Он всегда недоволен последние лет пять. Ну почему старики такие вредные? Ладно, может, Маша и сама такой будет, если доживет, конечно. — Пустишь? Я Мурке покушать принесла, да и тебе... — За Мурку спасибо. А мне-то зачем? Я, чай, пока не безрукий. Сам приготовил. Да ладно, не дуйся, Машка. Входи. Маша перешагивает порог. Машка! Для него она всегда Машка. А ведь ей самой уже за шестьдесят. Ну да папу не переделаешь. Впустил – и то хорошо. Теперь бы еще убраться дал. ***** Хлопочет на кухне. Бодрячок. Как бы усадить его? Не выйдет. Разобидится: «Ты же в гости пришла. Что, отец уже за дочерью поухаживать не может?» Надо потерпеть, не лезть. Вон, Мурка черная ласки просит. Погладим, уважим старушенцию кошачью. Сколько ей? Вроде семнадцать. Балованная она у него. Ничего удивительного: папа ее любит. Недавно Маше заявил, когда она предложила съехаться: — Ты, Машка, своей жизнью живи. А мне и одной женщины в доме хватит, Мурки. Хорошая бабка: лишнего не болтает, развалюхой меня не считает. Чашки на столе расставил, печенье достал. Наконец напротив уселся: — Ну, как жизнь, Машка? Цветешь? Вот что ему ответить? Что давно отцвела? Учить начнет, старую песню заведет: «Все у нас в голове! Коли думаешь, что из тебя песок сыплется, так он и будет сыпаться. Можешь пользу приносить: зимой, например, с гололедом бороться. А если жить желаешь по полной – психологию менять надо!» Насмотрелся умников по телевизору. Вот теперь старость гонит, от помощи отказывается. А у самого пылюга по углам да шерсть Муркина. И ведь убраться не дает! — Машка, тебе не жалко время на такую муру тратить? Никому ведь эта шерсть не мешает. Да и вообще, с ней теплее! Шуточки у папы такие. Ладно, сегодня, может, получится до пылесоса добраться. А пока за жизнь надо поговорить. Узнать аккуратненько, как у этого «юноши» со здоровьем... — Чем занимался? — начала издали. — Гулял, с Муркой телевизор смотрели. Такую чепуху показывают. По одному каналу бандиты, по второму – любовь, по третьему – политика, по четвертому... — Поняла. Ты мне программку не пересказывай. А еще чем? — Ну, чем... Соседка притащилась, та, которая слева. — Баба Нина? — Она. Надоела хуже горькой редьки. «Миша, как себя чувствуешь? А я что-то хвораю. В поликлинике вчера была... Бла-бла-бла, ох-ах-ой. Караул!» Не люблю с ней общаться. Вот кто настоящая бабка! А ведь моложе меня лет на пять. — Да чего ты на нее взъелся-то? Любой человек заболеть может. — Мочь-то может, только вот баба Нина любит болячки у себя выискивать. Поругались мы с ней. Я ей говорю: «Очередь на кладбище заняла? А то ведь тебя послушаешь, до смертинки два шага! Опоздать не боишься?» А она мне: «Не приду к тебе больше, злыдень старый!» Напугала! «Да и не приходи, — говорю. — От тебя один упадок сил и мигрень». А она мне: «Смотри, только кошка с тобой и останется, мухомор. Плохо станет, скорую некому вызвать будет!» — Ну, в чем-то она права, папа. — И ты туда же. Ты мне, Машка, эту бабскую солидарность брось! — Ладно, не заводись. Вот Мурке пакет. Ты ее кормить не забывай, главное. — Ее забудешь... Надо будет, напомнит. И про себя, и про меня. Умнейшая мадам. Если видит, что я завтрак пропускаю или пообедать забыл, сразу к холодильнику. По дверце лапой и зовет: «Ма-а-а!»