Всем хорошего понедельника! Специально выждали пару дней, чтобы в условной борьбе между...
Всем хорошего понедельника! Специально выждали пару дней, чтобы в условной борьбе между Птицей и Бодуном появился хотя бы формальный победитель (уж больно ноздря в ноздрю шли). Победителем со счетом 45:40 объявляется альбом Бодун! Итак... 1991 год. После относительно успешных "Жопы" и "В Багдаде всё спокойно" АукцЫон подходит к записи пятого студийного альбома — того, который сами музыканты позже назовут переломным. Записывались на студии SNC, той самой, что давала группе возможность работать, пока другие лейблы не спешили связываться с музыкой, которую сложно было вписать в формат. Тогда никто ещё не знал, что именно этот альбом станет водоразделом: после него АукцЫон окончательно перестанет быть тем балаганным, гримированным, танцующим коллективом, каким его привыкли видеть на больших сборных концертах. Название "Бодун" придумал Фёдоров — и в нём, понятное дело, слышится не столько игра слов, сколько состояние. Внутри группы к тому моменту уже назрело ощущение, что старая форма себя исчерпала: грим, костюмы, театральные танцы — всё это начинало мешать. Но, наконец, с "Бодуна" (невольный каламбур!) музыканты, кроме Гаркуши, перестали краситься. Это был сознательный отказ от прежнего образа — и, возможно, первый шаг к той музыке, которую позже назовут аукцыоновским звуком в его зрелом виде. Отдельная история — обложка. Дмитрий Озерский, гуляя по Ленинграду, наткнулся как-то на барельеф с изображением мальчика на стене одной из бань — Чкаловских, если верить источникам. Лицо у мальчика было, мягко говоря, отталкивающее: одутловатое, с интоксикацией во взгляде, глядящее в никуда из-под длинной чёлки. Озерский поразился настолько, что запомнил это лицо. Художник Кирилл Миллер, оформлявший обложки предыдущих альбомов, "оживил" и чуть подработал изображение — и получилось то самое олицетворение абстиненции, о котором позже писал журнал Fuzz. Для АукцЫона это был последний альбом, оформленный Миллером. А баню потом снесли, так что барельеф остался только на этой обложке. Но самая громкая история "Бодуна" связана не с обложкой, а с цензурой. Во время сессий записали одиннадцать песен, и одна из них — "Песня про столбы" — не вошла в первый вариант альбома. Причина банальная: строчка "не объедешь ни х.я". При этом в песне "Слон" слово "б...ь" цензоры пропустили, а вот "ни х.я" — нет. Так "Песня про столбы" выпала из трек-листа на первом виниле и первом CD, и впервые её опубликовали только в 1995 году. С тех пор она прочно прописалась в альбоме — и уже никто не представляет "Бодун" без неё. А вот с "Днём Победы" вышла такая путаница. Долгое время в некоторых источниках строчку приводили как "Награди меня, День Победы!". На самом деле Озерский написал "Нагруди меня, День Победы!" — и это слышно на фонограмме. Сам поэт рассказывал, что стихотворение было создано под влиянием абсурдистских текстов из "Приключений Алисы в Стране Чудес". Так что даже в самых, казалось бы, понятных строчках "Бодуна" зарыта своя странность. Альбом вышел на лейбле SNC Records — том же, что выпускал Gorky Park и "Бригаду С". Критики и сами музыканты до сих пор спорят, что это было: вершина или точка невозврата. Сам Фёдоров, кстати, говорил, что "Бодун" для него важнее "Птицы", потому что олицетворял крах системы, в которой он ранее существовал. Озерский признавался, что с этого альбома начал "выдавать поэзию" в текстах. Бондарик — что впервые почувствовал уверенность как бас-гитарист. Однако публика приняла его не сразу: например, на концерте "Рок против террора" в 1991 году "Фа-фа-фа" встретили тишиной, хотя Фёдоров считал её одной из лучших песен группы. Но время, слава богу, всё расставило по местам. Эта музыка будет вечной. Подписывайтесь!