Деревня Красная Сопка
Деревня Красная Сопка Приехали — и сразу встретили с двух ног. Агрессия, крик, вопросы в лоб: «И вы что, поможете?», «Что вы там решите, не решите?». Никто не собирался слушать. Поговорили. Рассказал про себя честно: ветеран, две командировки, это стало поворотом. Люди, которые полчаса назад кричали, начали рассказывать всё, что накопилось за десять лет: про больницу, про скорую, про назаровские очереди, про всё. Обещания дал одно: врать не буду. Про сроки — не обещаю, про деньги — не обещаю, про «всё будет хорошо» — не обещаю. Но молчать не буду и мешать никому не дам, чтобы информация снова не осталась в темноте. Назначили представителя от инициативной группы для связи — человека, который будет держать контакт и передавать, что происходит. Это важно: с этого момента у деревни есть не эмоция на встрече, а канал, по которому проблемы идут дальше. По итогу пожелали здоровья и — их словами — никогда не сдаваться. Что здесь болит... Медицины почти не осталось. Раньше здесь была приличная больница: рентген-кабинет, роддом, круглосуточный стационар. Потом всё «убывало, убывало, убывало». Сегодня остался один дневной стационар и лаборант, работающий два часа. Врачей нет — только фельдшер. Круглосуточный стационар закрыли, с января обещают двенадцать человек в месяц и приём до обеда. Почти вся Сопка — пожилые люди. Прокапать всех негде. Скорая — за десятки километров. Говорят, базируется в Глядене. При давлении 200 вызванная скорая ехала 45 минут. Приехавший фельдшер сам сказал: хорошо, что не вызвали из Павловки или Степного. Вопрос, у кого сердце выдержит — при инсульте, например, — здесь задают прямо. В Назарово не попасть. Узкие специалисты только там, и то не пробиться. Запись к ревматологу заняла два месяца. Онкобольная женщина проходит плановое наблюдение и считает, сколько поездок и бензина это стоит при нерезиновой пенсии. Из Красноярска пациентов «перенаправили» в Назарово, а записаться там к онкологу тоже проблема. Препараты выдают с отсрочкой, не всегда оригиналы. Автобус — три раза в неделю. До Назарова он идёт по кольцу: заезжает через Кибитень, цепляет Шипиловку, Каргалу, Березники, Новую Сосновку — и только потом выходит. Вопрос, почему не забирают людей с остановки? Просто автобус проезжает мимо. В райцентр попадёшь только в будни, а в выходные больница не работает. Пять дней ожидания сжаты в два. Дорога. Асфальт есть только на подъезде. Дальше — как повезёт: грейдер проходит очень редко, технику «оптимизировали». При въезде стояла табличка о ремонте 4,1 километра — сделали километр, залили и прекратили. То ли деньги кончились, то ли ещё что. Зимой чистят не всегда: люди ждут, пока за сопкой пробьют, и едут через туннель. Вода.Полдеревни затоплено, поле всё в воде. Водокачка не может накачать: вода куда-то уходит. Насос поставили в пяти километрах от ручья, качает в бочку, из бочки бежит дальше. Качество воды плохое — раньше была глина. В многоквартирном доме на втором этаже давления практически нет: открыл один водоразбор — и всё. Тарифы. С водой и теплом отдельная история. Пока было своё МУП, тариф на воду был около 68 рублей за куб, на тепло — около 300 за гигакалорию. Потом предприятие банкротят, передают назаровскому МУПу, банкротят и его, заходит частник — и тариф на тепло взлетает в два с половиной раза. Сейчас вода под 180 рублей. Магазинов двенадцать, а хлеб в каждом по своей цене. Хлеб завозит одна машина во все магазины, но на прилавках он и 50, и 52, и 55 рублей. Все частники, все друг друга знают — и всё равно. Клуб закрывается в семь, и детям некуда идти. Молодёжь сидит у магазинов — там же поставили детские площадки. На каникулах и в выходные клуб закрыт: «не положено». Раньше на Новый год клуб работал до двух часов ночи. Сейчас нельзя. Организаторов не оплачивают, задержаться некому. Был большой совхоз — 47 тысяч гектаров, молоко, колбасный цех, свиньи. Всё закрыто, ничего не осталось. Население упало примерно вдвое.