Третье сентября — день, в который нечему радоваться...
Третье сентября — день, в который нечему радоваться... Кто-то сегодня слушает Шуфутинского и подпевает «Третье сентября». Для кого-то это просто строчка из песни — про костры рябин и несостоявшуюся встречу. Но для России 3 сентября — совсем другое. Это день, который 22 года назад расколол сердце страны. И радоваться в этот день нечему. Пусть льётся музыка, пусть кто-то улыбается знакомой мелодии, но сердце не обманешь. 3 сентября — это день горя. День, когда наша земля захлебнулась слезами. День, который навсегда изменил тысячи судеб и оставил в них зияющую, незаживающую рану. Многие забывают. Забывают — или делают вид, что не помнят. Забывают, что этот день принёс несчастье и горе множеству семей. Что он забрал жизни — маленькие, едва начавшиеся, детские. Забыли, как мамы до последнего закрывали собой своих малышей, как в переполненном спортзале не осталось ни воздуха, ни глотка воды, ни надежды. Как дети, задыхаясь от жажды и страха, звали маму, а мамы не могли им помочь — только прижимали к себе крепче и шептали, что всё будет хорошо. Они верили. Они надеялись до последнего. И 3 сентября надежда обратилась в прах. Я не могу представить их боль даже наполовину. Невозможно вместить в себя то, что пережили эти дети и их родители. Невозможно понять, как можно было сотворить такое с беззащитными. Это нелюди. Твари. Мрази. У них нет ни веры, ни совести, ни человеческого лица. Таких рвать голыми руками надо. И тот гнев, что поднимается внутри, когда думаешь об этом, — он справедлив. 334 человека. 186 из них — дети. Только вдумайтесь. Дети, которые ещё вчера готовили букеты, примеряли белые банты, гладили школьную форму и не могли уснуть от радости в ночь перед первым сентября. Они должны были всю жизнь слышать первый звонок, сидеть за партами, дружить, влюбляться, взрослеть. А вместо этого навсегда остались в том зале. Они ушли на тот свет, так и не начав жить. У них отняли даже право на взрослую жизнь. А сколько родителей не смогли пережить это горе? Сколько отцов и матерей не нашли в себе сил жить дальше, когда пришлось хоронить собственных детей? Их забрала та же боль, что отняла у них самое дорогое. Есть горе, от которого не оправляются. Есть раны, которые не затягиваются временем. И в этот день не радуются. В этот день плачут. Плачут мамы, потерявшие детей. Плачут города, ставящие свечи к фотографиям. Плачет вся страна — тихо, без слов, потому что не хватит никаких слов, чтобы вместить эту боль. Низкий поклон тем, кто отдал всё Отдельная благодарность — ребятам из «Альфы», «Вымпела», спецназа. Они шли туда, откуда не все возвращаются. Шли, понимая, что может не вернуться никто. Своими жизнями, своими телами они закрывали чужих детей. Вытаскивали их на руках из-под завалов, спасали под огнём, не спрашивая ни имени, ни чей это ребёнок. Они сделали всё, что смогли. Всё, что было в человеческих силах. И многие из них остались там — навсегда, вместе с теми, кого пытались спасти. Их подвиг — это не слова и не парадные формулировки. Это цена, заплаченная кровью и собственной жизнью. Мы не имеем права это забыть. Пока мы помним — они живы. Пока мы передаём эту память детям — эта трагедия не повторится. Вечная память невинно убитым. Сил и мужества их близким. Скорбим и помним. Честь имею 🫡