Деревня Алтат. Объехал. Вот что услышал.
Деревня Алтат. Объехал. Вот что услышал. Продолжаю объезд населённых пунктов округа. Задача одна: приехать, сесть напротив людей и спросить — как вы тут живёте на самом деле. Алтат — старейшая деревня Назаровского района. Восемь улиц. Сегодня здесь живёт около 90 человек, без учёта дачников. Детей — семеро-восьмеро школьников и пятеро дошколят. Была когда-то совсем другая жизнь: в 1911 году здесь было 29 дворов и 225 жителей, полные улицы, совхоз, животноводство. / Сейчас — девяносто человек. Сначала о том, что болит. ФАП. Стоит старый, ремонта нет. Зимой к нему страшно подойти — за лето так и не привели в порядок. Внутри ремонта тоже нет. При этом фельдшер — молодец, местная, живёт здесь. Но вот беда: она работает три дня в неделю, а по четвергам её отправляют в Костеньки. И у неё та же проблема, что у людей: машину (Ниву) забрали, и когда у школьников каникулы, приехать к нам ей не на чем. Добирается как получится. То есть помощь есть, а добраться до неё — отдельный квест. Дороги. Зимой по трассе чистят хорошо, дети довольны. По деревне бывает — приходится выпрашивать трактор. А летом грейдера нет: заявка старостой подавалась, но так и не исполнена. Свой трактор в деревне есть, и это спасает, но так быть не должно. Освещение. Фонари начали менять, часть сделали — но с января месяца часть фонарей люди так и ждут. Отдельная история: просили повернуть фонарь на конкретном участке — летом просили, зимой напомнили, — не повернули. Три фонаря рядом есть, а к дому свет не доходит. *Вода.*Башня старая, скважина, по ощущениям, тоже уже не та. Вода вкусная, люди её хвалят, но во многих домах — белый осадок, налёт. Детская площадка. Сделали — и она развалилась. Качели разбились почти сразу, пластмассовые, домик еле стоит. Видео и письма у людей есть. Обращения были — устранения нет. Турники. Поставили — но хотели воткнуть в бетон, люди отстояли, чтобы хотя бы на траву. Так и стоит. То есть за площадку воевать пришлось самим жителям. Мост. Есть вопрос по мосту — но пока это только слова. Пока не будет бумаги, никто его в план ремонта не поставит. Совхоз. Развалился. Здесь называют 2011 год — последний год, когда люди ещё работали. Убрали животноводство — и молодёжь уехала вся. Деревня опустела не от лени, а потому что работать стало негде. Семьи погибших ребят. В Алтате похоронили не одного. Виктор Николаевич — его сын погиб в донецком аэропорту, в подразделении «Моторола». Вот что он говорит годами: статус ему так и не дали. В первый год вызывали двое следователей, расспрашивали — тогда это считалось наёмничеством. Сейчас законы поменялись, федеральный закон позволяет признавать ветеранами и тех, кто воевал в Дебальцево, но на деле человек ходит по кругу: фонд «Защитники Отечества» — туда, Союз добровольцев — туда. Ни денег он не просит, ни льгот. Он просит одного: чтобы государство сказало, кем был его сын. Я сказал кто его сын: Герой! Но я не приехал сюда только ругать. Есть и то, за что людей и администрацию надо благодарить. - ФАП есть. Пусть старый и без ремонта, но он есть, фельдшер местный, живой, свой, не привозной. - Есть садик. Есть школа — дети учатся. - В этом году впервые за долгое время в дома, в ФАП, в библиотеку и в детский сад пришёл стабильный интернет: LTE провели по краевой программе. - Мусор вывозят — по дороге, с оговоркой на снег, но вывозят. - Аптека приезжает. - Фонари начали менять. - Благоустройство идёт, памятник в порядок приводят. - Турники поставили. А главное — здесь есть люди, которые не молчат. Староста ходит, пишет заявки, просит. Жительница отстояла, чтобы турники ставили по-человечески. Есть видео и письма по площадке. Это не безразличие — это уже половина победы. Проблема Алтата не в том, что здесь ничего не делают. Проблема в том, что делают наполовину: фонари заменили — не все; площадку поставили — развалилась; ФАП есть — ремонт не сделан; фельдшер есть — приехать не на чем. Что я сказал людям и что говорю вам.