Батарейки для мамы. — 24 июля 2026 г. в 06:00:02.881
Батарейки для мамы. Обычный мой день: вскочила, разбудила старшего, покормила, отправила в школу. Проснулась младшая, покормила, помыла, поиграла, укачала, приготовила обед, убралась. Встретила старшего из школы, покормила, усадила делать уроки, помыла посуду. Проснулась младшая, покормила, помыла, поиграла. Пришел папа с работы, покормила, помыла посуду, искупала детей, уложила спать, рухнула… — Мама, почитай молитовку. Наспех читаю «Отче наш», хочется поскорее добраться до подушки и заснуть. — Нет, ты длинную почитай. Сил нет. Молюсь сидя, еле разлепляя глаза. Где былое рвение, когда держала на руках мечущееся от жара тельце, и казалось, что сама жизнь висит на волоске, что она сосредоточилась в маленькой черной книжечке, и только сила твоей молитвы удерживает ее. Тогда ты молилась взахлеб, убеждаясь, что каждое слово молитвы — про тебя. «Спаси сына рабы Твоея!». Он спас. А ты? В Евангелии от Луки сказано: только один вернулся, чтобы поблагодарить. Вот и ты бредешь в числе тех девяти прочих. Молишься сидя, путая слова, читая утреннее правило вместо вечернего. Посуду моешь — стоя, а с Господом поговорить — спина болит... Сын любит, когда я читаю Псалтирь. Начинает задавать вопросы. Отмахиваюсь — все вопросы потом, а то и шиплю — не мешай. Мама молится. Засыпает, не дождавшись ответа. Поздно приходит понимание, что сейчас, когда отмахиваюсь, не хочу отвечать, прячусь за усталостью и нехваткой времени, теряю что-то очень важное. Как раньше он просил: «Мама, поедем в храм!» По всему было видно, чувствовал себя там, как дома. Бывало, начинал громко разговаривать, рвался в алтарь, задувал свечи, шел через весь храм за святой водой, или, забравшись на солею, начинал «регентовать» и класть земные поклоны. Тогда хотелось сгореть от стыда, хотя замечания никто не делал, приходилось выходить из храма и внушать чаду, чтобы стоял тихонечко, как другие дети, и никому не мешал. Со временем он понял, как нужно вести себя в храме, хотя крылья за спиной не выросли, и бывает, что замечания делать приходится. Но теперь уже я упрашиваю его поехать со мной в храм. Уговариваю. Обещаю что-то. Иногда удается уговорить. Иногда — нет… Вспоминаю, как еще с маленьким читали на Страстной Седмице Евангелие для детей. Увидев распятие, расплакался: — Поехали спасать Господа! Как учили с ним «Отче Наш», и он запомнил: — Господи, дай нам хлеба! Как во время проникновенной проповеди, когда все в благоговейной тишине внимали словам батюшки, на весь храм заявил: — Мама, мням-мням! Как спрашивал, с какого возраста нужно исповедоваться, и, узнав, что с семи лет, расстроился: — Мне сейчас нужно. Я столько всего согрешил! Как однажды перед самым выходом ударил сестренку, и, придя в храм, встал спиной к алтарю и сказал: — Мне больно смотреть в глаза Господу. Как готовился к первой исповеди — в том самом храме, где просила когда-то о рождении сына, где его крестили и где он принял первое Причастие. И каким счастливым был, когда батюшка читал над ним разрешительную молитву. Тут и понимаешь, что в детях и есть твое спасение. В служении им сейчас, когда ты им так нужна. Вырастут — будут самостоятельными. А пока ты несешь за них ответственность. Ведь если подумать, то твои дети — и не твои вовсе. В смысле — не твоя собственность. Они не принадлежат тебе. Это дар, данный на время, порученный тебе Богом. Свидетельство любви Господа к тебе. Кем они вырастут, какими людьми станут — за все будешь нести ответ. Поэтому: встала, накормила, помыла, одела, поиграла, погуляла, помогла сделать уроки, приготовила обед, убралась, помыла посуду, постирала, уложила спать, а перед сном почитала детям сказку и ответила на все-все их вопросы. И дай Бог завтра делать то же самое! Мудрый старец Паисий говорил, что став матерью, женщина начинает походить на самозаряжающееся устройство: чем больше напрягается в работе, тем больше заряжается. Потому что заряжает эти батарейки любовь. Анна Владимирова.