подчинение, а глубокое обоюдное послушание, основанное на доверии. Если понимать «повин...
подчинение, а глубокое обоюдное послушание, основанное на доверии. Если понимать «повиновение» как умаление достоинства, то тогда следует признать, что и Христос, повинуясь Отцу, ниже Отца — что является ересью. Православие учит, что послушание в любви — это не признак неполноценности, а высшее выражение свободы и смирения. Самым убедительным доказательством высокого достоинства женщины в православии служит почитание Пресвятой Богородицы. Архангел Гавриил приветствует Её: «Радуйся, Благодатная! Господь с тобою!» (Лк 1:28). Церковь величает Её «Честнейшей Херувим и Славнейшей без сравнения Серафим». Именно через женщину — через Её свободное согласие — совершается Воплощение Спасителя. Если бы женщина была низшим существом, то почему Бог избрал орудием Своего спасения именно женскую природу? И если бы женщине надлежало лишь безмолвствовать и повиноваться, то почему Церковь воздаёт Ей высочайшее благоговение? В Богородице мы видим ту полноту ответа на Божий призыв, которая делает Её превыше всех ангелов и святых. Она — не просто историческая личность, но образ Церкви и каждой души. В Её лице Церковь утверждает, что женское начало — это способность к принятию, вынашиванию и рождению жизни, что есть отражение Самого Божественного свойства любви. Православная психология рассматривает человека как единство духа, души и тела. Она не сводит женщину к её социальным или биологическим функциям, но видит в ней уникальную личность, призванную к святости. Святые отцы предупреждают: когда женщина начинает видеть свою ценность только в контроле над другими — будь то над мужем или над детьми — она теряет самое себя, свою внутреннюю красоту и подлинную свободу. Однако это предостережение относится не к подчинению, а к предупреждению духовной болезни. В православной традиции женщина всегда занимала активное положение: от диаконисс первых веков до великих подвижниц, от игумений монастырей до богословов наших дней. Церковь не загоняет женщину в узкие рамки, но уважает многообразие её путей. В этом нет противоречия с апостольскими наставлениями, ибо они говорят о внутреннем устроении сердца, а не о внешних запретах. Вернёмся к началу: Бог сотворил человека по Своему образу — мужчину и женщину. Этот образ не был утрачен даже после грехопадения, и он никогда не делился по достоинству. Женщина — не прислуга, не вещь и не «низшее существо»; она — та, в ком сияет красота Божиего замысла, она — венец творения, она — та, кто призвана к полноте святости наравне с мужчиной. И если над одной-единственной Женой — Марией — прозвучало небесное «Благословенна», то это не умаляет, а, напротив, возвышает всё женское естество, ибо через Неё всё человечество получило Спасение. Каждая женщина, идя своим путём, призвана отражать ту же чистоту, ту же открытость Божественной воле, пусть и в иной мере, и в ином призвании. Все попытки представить Библию как оправдание мужского деспотизма основаны на смешении Закона Божия с человеческими обычаями и греховными привычками. Православие зовёт нас к прозрению: увидеть в каждом человеке, будь то мужчина или женщина, образ Христов, и потому относиться друг ко другу с благоговением и любовью. Как говорит апостол: «Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже... мужского пола и женского» (Гал 3:27-28). Во Христе исцеляются все раны и восстанавливается всякое достоинство. И да будем мы смотреть на каждую женщину как на ту, в ком сияет красота Божиего замысла, памятуя, что высочайший образец этого сияния явлен в Приснодеве Марии, Которая удостоилась услышать: «Благословенна Ты между женами».