Вечер в доме у дочери всегда пахнет одинаково — чуть-чуть яблочным пирогом и нагретым д...
Вечер в доме у дочери всегда пахнет одинаково — чуть-чуть яблочным пирогом и нагретым деревом. Мы с мужем остановились у неё на пару дней. Дом у дочери огромный, двухэтажный, а внизу, в цоколе, она обустроила настоящий кинотеатр. Мы выключаем верхний свет, и в полумраке на нас надвигаются джунгли или бескрайний океан — всё зависит от того, что сегодня идёт по телевизору. Мы всегда садимся на один и тот же огромный диван. Он проглатывает нас целиком, и из суеты большого мира остаются только этот экран, тихий шелест проектора и мы вдвоём. В дверном проёме кинотеатра бесшумно появляется мальчик. Ему от силы лет восемь, ростом он мне по колено — где-то восемьдесят пять, может, девяносто сантиметров. Милый такой, замечательный, но в полумраке кажется совсем крошечным тёмным силуэтом. Я поворачиваюсь к нему и задаю самый ласковый вопрос, на который только способна: — Кто это дитя? Мальчик делает шаг вперёд, в полосу света от экрана. Он выпрямляет спину, закладывает руки за спину и совершенно серьёзным, густым голосом Левитана отвечает: — Я Макар Палыч. Я не могу сдержать улыбку. С моего плеча, где я машинально его погладила, поднимается муж. Он откашливается и басит с наигранной строгостью: — И куда же вы направляетесь, Макар Павлович? Мальчик Макар Павлович поднимает руку. Его тонкий пальчик указывает точно в потолок, на второй этаж дома. — Я к Николаю, — всё тем же басом сообщает он. — Мы хотели немножко поиграть. И с этими словами маленький вестник чужих вечерних планов разворачивается и так же бесшумно исчезает в темноте коридора, оставив нас с мужем тихо смеяться в огромный диван. Экран перед нами показывает бескрайний космос, но самое интересное кино в этот вечер только что прошло мимо нас в сторону лестницы.