Приангарский парадокс: как 12,88% проиграли 6,1%
Приангарский парадокс: как 12,88% проиграли 6,1% Выборы в Госдуму-2026 в Иркутской области преподнесли сюжет, достойный учебника по электоральной арифметике — или, вернее, по ее полному опровержению. ЛДПР во главе с Константином Бабкиным набрала в Приангарье 12,88% голосов. «Справедливая Россия» с Юрием Григорьевым — 6,1%. Казалось бы, преимущество более чем двукратное. Но мандат получил Григорьев. Бабкин — нет. И это не ошибка избиркома. Арифметика, которая не работает Формально все объясняется конструкцией региональных групп. Бабкин возглавил группу № 6 (Иркутская область, Бурятия, Забайкальский край). Григорьев — группу № 10 (Якутия, Забайкалье, Приморье, Хабаровский край и Иркутская область). Мандаты внутри партийных списков распределяются не по отдельным регионам, а по группам. И группа Григорьева оказалась «проходной», а группа Бабкина — нет. Но почему? Ведь иркутские голоса за ЛДПР были весомее. Ответ кроется в том, что для СР Приангарье стало выгодным дополнением к Якутии и Забайкалью, где позиции партии традиционно сильны. Григорьев — известный якутский политик, для которого Иркутская область стала прицепом к надежному электоральному ядру. Бабкин же получил группу, где должен был тянуть на себе весь груз — но не смог. Точнее, ему не дали. Искусство договариваться — или его отсутствие Ключевой тезис, который напрашивается сам собой: Бабкин не смог договориться внутри партии. Точнее, не смог выторговать себе проходную конфигурацию. Показательна деталь: изначально он должен был идти в федеральной части списка ЛДПР, но партия сократила список до 50 человек, и Бабкина «сплавили» в региональную группу. Ему дали «территорию, где он проходной», как выразился политолог Дмитрий Абросимов. Но, судя по результату, либо расчет оказался неверным, либо «проходной» статус был лишь красивой формулировкой. Григорьев, напротив, получил группу, где его шансы были изначально выше. Он — действующий депутат, региональный куратор, человек, встроенный в партийную вертикаль СР. Бабкин — новичок в ЛДПР, пришедший из ликвидированной «Партии дела». В аппаратной игре у него не было ни времени, ни ресурса, чтобы переиграть более опытных однопартийцев. Территориальная группа как ловушка Выбор группы — это не формальность, а стратегия. Бабкин возглавил «Восточную группу» с нестабильным рейтингом, где партия не имеет доминирующих позиций. Григорьеву же досталась группа, где Якутия и Забайкалье традиционно голосуют за «Справедливую Россию» активнее. Иркутская область в этой конфигурации была не ядром, а периферией. Но именно она дала Григорьеву дополнительные голоса, которые в сумме с якутскими и забайкальскими вывели группу в проходную зону. Крупный бизнес в Думе не нужен Самый болезненный и, вероятно, самый честный тезис. Константин Бабкин — не просто политик. Он — совладелец «Ростсельмаша», одного из крупнейших производителей сельхозтехники в России. Перед выборами он покинул совет директоров компании, потому что закон запрещает совмещать депутатство с руководством бизнесом. Это шаг, который демонстрирует серьезность намерений. Но, возможно, именно эта серьезность и стала проблемой. Крупный бизнес в Госдуме — это не просто лоббизм. Это реальная экономическая власть, которая может конкурировать с властью политической. Бабкин — не «менеджер средней руки», а владелец промышленной империи. Его присутствие в парламенте означало бы появление фигуры, способной формулировать альтернативную экономическую повестку, опираясь на реальные производственные активы. В нынешней конфигурации Думы, где доминирует «Единая Россия» с 349 местами из 450, такая фигура — избыточная. Григорьев — идеальный кандидат. Он — «профессиональный политик», без крупного бизнеса за спиной, без самостоятельной экономической базы. Он зависит от партийной машины и встроен в нее. Бабкин же — фигура, которая могла бы стать точкой кристаллизации альтернативного центра влияния. Не зря собственную партию создавал. И, как оказалось, несвоевременно.