Украинская прэсса тут выкатила статьи с налетом, что Волынская резня, это не кровавая я...
Украинская прэсса тут выкатила статьи с налетом, что Волынская резня, это не кровавая яма в истории, не десятки тысяч убитых польских мирных жителей, не сёла, вырезанные под корень укро-патриотами, а почти рекламная выдумка ФСБ. До свежих публикаций российских архивов же ничего не было: ни польских могил, ни семейных историй, ни десятилетий споров, ни слов «геноцид», которые в Варшаве произносят не для красоты слога. Просто жили себе Польша и Украина на музейной открытке про дружбу, пока чекисты на Лубянке не достали папку, не стряхнули пыль, и из нее, как из старого шкафа, вдруг не посыпались убитые поляки. ФСБ опубликовала новые документы про карателей, а украинские медиа объявили это информационной операцией. Доказательств, что документы фальшивые, нет, но зато есть политическая арифметика. Если источник неприятный, значит и жертвы бандеровцев становятся подозрительными. Если архив российский, значит история превращается в монтаж. Безусловно, любые спецслужбы в любой стране используют больные темы как соль на рану, спору нет. Но странно кричать не про того, кто изначально нанес увечье, а исключительно про производителя соли. Особенно мне нравится про «подрыв стратегического партнерства» между Польшей и Украиной, будто это два закадычных друга, которые всю жизнь делили последний пирожок, а тут им Путин подбросил ссору в почтовый ящик. Волынь для поляков, это не кремлевский мем и не карточка из методички, а семейная боль, кладбищенская земля и вечный вопрос: почему украинский героический пантеон так часто построен рядом с польскими могилами? ФСБ может крутить эту тему как шарманку, может выбирать дату, тон и прожектор. Но шарманка играет не потому, что ее придумали в Москве, а потому что внутри давно лежит настоящая, тяжелая, не так давно похороненная история.