«Мы были в таком коконе счастья»
«Мы были в таком коконе счастья» Где-то, наверное, с 95-го года я стал ездить к отцу Николаю. Вообще, у нас в монастыре была традиция: по любому судьбоносному вопросу мы ехали к старцу. Постриг, рукоположение — «говорят, будем рукополагать» — значит, еду к отцу Николаю, спрошу благословения. Можно сказать, что весь Святогорский монастырь в Пушкинских Горах строился благословениями и молитвами отца Николая. Чувствовалась такая лёгкость, необременённость помыслами, потому что ты всегда знал: он скажет так, как говорит Бог. Сейчас, к сожалению, такого нет. Раньше мы действительно были в коконе счастья: старцы, благословение, молитва, успокоение. Я думаю, что я был у него раз десять, наверное. Личная судьба моя строилась по его благословению. На всё монашеское — постриг, иночество, даже послушничество — по любому поводу мы сразу приезжали, сразу брали благословение. Слава Богу, наместник Кенсорин понимал и разрешал ездить. Ездили на перекладных, ловили машины. Машин было мало, у нас в монастыре, по-моему, одна была. Брали с собой продукты. Помню, поехал я с иеромонахом Мартирием, взяли консервы, хлеб. Дорога занимала целый день. И вот приехали, и у меня мысль: надо что-то оставить, консервы отдать. Понимаю, что если оставлю, то назад поедем голодные. С таким помыслом мы и приехали. Начинаем общаться, а он говорит: «Консервы оставьте себе». Не берёт. И я понял: он ответил на моё смущение. Вообще я заметил — любой приезд к нему давал ответы на вопросы, даже через внешние обстоятельства. У многих есть представление, что старец Николай был такой «белый и пушистый», что вокруг него райская тишина. На самом деле я помню случай, когда между паломницами разразился спор. Одна женщина так грубо общалась с инокиней, та была еврейка. «Ты, еврейка, зачем ты сюда пришла?» — кричала она. Так вот, старец отлучил её от причастия на пятнадцать лет. Может, потом пожалел её, но поступок был жёсткий, при всех. Ещё помню: ссорились рыбачки. Одна на одной стороне улицы, другая на другой. Кричит: «Отец Николай! Благослови, я Маню убью!» А он: «Ты что, ты что там, Дуня?! Не надо!» Она просит благословения, а он не даёт. Так и не благословил убивать. Отца Николая забыть нельзя. У каждого православного есть момент встречи с Богом. У меня она началась с поездки на остров. Это была встреча с Богом. Вот это нас формировало. Старцы. Не внешняя форма поведения, а внутреннее устроение, которое передать невозможно. Даже в книжке не опишешь, когда ты видишь святого человека и как он себя ведёт. Помню, спускаемся мы, идёт женщина с сумкой. Батюшка бежит от своего домика к храму, выхватывает у неё сумку и начинает с ней играться, по-детски. Такие моменты были. Но были и другие — когда вид у него был суровый. Видимо, некоторым это было нужно. А ещё мне очень нравился его приём: он некоторых бил по щеке. Даже владыке Евсевию от него досталось. Это была форма врачевания. Так он пьяниц бил, помыслы выбивал. Маленький, худенький, спокойно разговаривает — человек расслабляется, слушает, и вдруг по щеке — хороший удар, почти нокаут. Это была особая форма врачевания. Сейчас такого нет. Может, хорошо бы ввести в православие такое вразумление — бывает, слова не доходят. Из воспоминаний иеромонаха Ионы (Фалько), скитоначальника скита в селе Столбушино, духовника Свято-Успенского Пушкиногорского монастыря Подписывайтесь: https://max.ru/nikolai_guryanov