«Пекись о своём мире душевном, вот и в мире будет порядок»
«Пекись о своём мире душевном, вот и в мире будет порядок» Батюшка, как правило, никого не ругал, а только очень поучительно и от доброго сердца наставлял людей. На протяжении десяти лет я много подобных случаев видела, сама поучалась и поражалась батюшкиной корректности. Никогда никому он грубого слова не сказал, но только сердечно и с любовью. Его слова запечатлевались в сердцах людей. Однажды при нём спросили у старца: «Когда же будет мир на планете?» Отец Николай в ответ спросил священника: — О каком мире вы печётесь? Ты не пьёшь? — Нет, батюшка. — Не куришь? — Нет. Батюшка пальчиком погрозил и говорит: — А вот женщины-то тебя окружают, да... Тот голову наклонил. И старец заключил: — О каком же ты мире печёшься? Пекись о своём мире душевном, вот и в мире будет порядок. Моему сыну Саше старец сказал, чтобы он после школы учился и учился за послушание. А старшей дочери не велел больше учиться: она детей растит. Как-то мы приехали с вопросом, куда ходить молиться: в Казанскую церковь или в Святогорский монастырь. Келейница, которая никого не пускала, выслушала и говорит от себя: «Незачем по монастырям болтаться, надо в церковь ходить!» Тогда Саша через щель забора попросил: «Вы сходите да у батюшки-то узнайте». Пошла. Долго её не было, вернулась вся расстроенная: «Батюшка сказал, что Господь тебе монастырь послал, чтобы там тебя учили и готовили». Только мы приехали в Пушкинские Горы, как навстречу идёт игумен монастыря и спрашивает у Саши: «Не хочешь петь у нас?» С тех пор Саша при монастыре занимается. До этих келейниц батюшка здесь отчитывал. Много приезжало людей, занимающихся экстрасенсорикой. Батюшка выносил им икону, но они не могли к ней даже приложиться — не пускала нечистая сила. Лишь когда каялись в этом грехе, тогда уже могли приложиться. Батюшка был наполнен такой благодатью, радостью, что не ходил, а летал. Казалось, даже птицы, глядя на него, улыбаются. И птиц было столько! Сам отец Николай был очень чистым душой. Когда он лежал в гробу, всё благоухало. Руки его были словно живые. И по кончине он помогает всем. Вернувшись с похорон, мы получили путёвку в санаторий для Саши. И на девять дней, и на сорок мы приезжали к могилке. Народу было тогда — не счесть! Мы чудом оказались в лодке: нас взял старичок с Белова. Радуга стояла всю дорогу, пока плыли. То кверху поднимется брызгами, то снова упадет... Из воспоминаний Натальи Петровны Афанасьевой «Жил на острове подвижник» Е.А. Смирнова