«Дай Бог, чтоб его там в пещерах и похоронили» — 8 сентября 2026 г. в 09:25:11.600
«Дай Бог, чтоб его там в пещерах и похоронили» Впервые о старце Николае я узнал в Псково-Печерском монастыре. Мы с мамой приехали в обитель, хотели попасть к отцу Иоанну Крестьянкину, но не смогли. Встретили архимандрита Пантелеимона, он нас приютил как земляков. Поселил меня в своей келье, и я начал трудиться на послушании у монаха Илиана-сварщика. Когда мама захотела поехать к отцу Николаю на остров Залит, отец Пантелеимон не благословил меня ехать с ней. Мама поехала одна, спросила у старца благословения, как дальше мне продолжать жизнь — в миру или в монастыре. Отец Николай ответил: «Слава Богу, что он в обители Псково-Печерской». Мама переспросила, может, другой монастырь присмотреть? Старец перекрестился и сказал: «Дай Бог, чтоб его там в пещерах и похоронили». Вернувшись в обитель, мама рассказала мне об этом. Тогда я уже встретил отца Иоанна и тоже получил от него благословение остаться при монастыре. Было сложное время — новым наместником стал архимандрит Тихон (Секретарёв), мне только исполнилось 16 лет, и из-за приграничного положения Печор я не успел получить паспорт. Пришлось ехать за ним в Волгоград. По дороге нас согласился подвезти один мужчина из Крыма, раб Божий Евгений. Он сказал, что в Москву поедет не сразу — на денёк останется в Пскове и хочет заехать на остров к отцу Николаю. Как раз озеро покрылось льдом, и можно было добраться пешком. Переночевав одну ночь в Снетогорском женском монастыре, утром отправились на остров. Я готовился к встрече. Узнав, что старец прозорливый, всю ночь писал перечень вопросов. Два тетрадных листа мелким почерком исписал. Среди них были даже такие: «Куда делся град Китеж?» — в моём представлении прозорливый старец был человеком, который всё знает, своего рода оракул. Сейчас я понимаю, что старцы открывают только волю Божию, и то по необходимости. Иногда человеку даже лучше не знать её, потому что, узнав, он может не пойти по этому пути, а за это будет сугубый спрос. По льду двинулись к острову, держась вдоль линий электропередач — единственного ориентира. Я по дороге штудировал все вопросы, думал: «Вот этот задам, этот...». Пришли на остров. Издалека заметил невысокую фигуру в подряснике. Ориентируясь на храм, двинулись туда. Храм был закрыт, а когда обогнули улицу и пошли в сторону кладбища, нам сказали, что домик старца находится напротив входа. Уже издалека я почувствовал, что это он. Старец стоял и внимательно смотрел в нашу сторону. В нашей группе, кроме нас троих мужчин, были ещё две женщины, они, как жёны-мироносицы, бежали впереди всех. Одна из них, регент храма из Клина, подбежала первой: — Батюшка, побейте меня, я такая грешная! Отец Николай сделал шаг навстречу и трижды чётко щёлкнул её по лбу ладонью. Я сделал три шага назад: «За мытые грехи сейчас и мне достанется по полной». Но любовь у старца была неимоверная. Когда он обратился к нам, начал со стихов о скоротечности времени. Женщины задавали свои вопросы, а я о своих вспомнил только тогда, когда уже по льду шёл обратно. В тот момент, когда старец говорил с нами, я находился под особым воздействием благодати — таким ощущением мира, счастья, небесности. Этот маленький островок посреди Псковского озера был для меня подобием рая. И вот что удивительно: старец сказал мне слова, которые никто из моих спутников не услышал. Когда я стал переспрашивать их, они с удивлением обратились ко мне: «Тебе старец что-то говорил?» Он достаточно много произнёс слов, подбадривая, утешая, давая направление в жизни. Но никто из моих спутников их не услышал. Потихонечку все пророчества старца Николая начали сбываться. Конечно, эта встреча с прозорливым старцем осталась в памяти на всю жизнь. Из воспоминаний иеромонаха Прохора (Андрейчука), ректора Псково-Печерской духовной семинарии