Я ТАК СИЛЬНО ТЕБЯ ЛЮБЛЮ, ЧТО СДЕЛАЮ ЭТО ДЛЯ ТЕБЯ
Я ТАК СИЛЬНО ТЕБЯ ЛЮБЛЮ, ЧТО СДЕЛАЮ ЭТО ДЛЯ ТЕБЯ Подруга сказала мне на днях: — Знаешь, я не понимаю, откуда в тебе эта сила. Стоять на правде и не двигаться. Ты же понимаешь, что когда ты продавливаешь какую-то тему, ты можешь меня потерять? Что я могу оказаться слабой. Могу не выдержать правду о себе. Я посмотрела на неё и сказала то, что думаю: — Я уверена, что ты выдержишь. Ты сильная. Ты отдельная. И да — я правда не боюсь тебя потерять. Она замолчала. Потом спросила: — Как это — не боишься? — Потому что никого нельзя потерять. Мы не владеем друг другом. Нас свели — на время, для чего-то. Если в какой-то момент твоя душа скажет «здесь всё, опыт завершён» — я отпущу. Будет больно, я не железная. Но я не стану держать тебя тем, что сделаюсь меньше, чем я есть. Это не любовь. Это фальшь и лицемерие. Она долго смотрела в чашку, а потом сказала фразу, которую я теперь ношу с собой: — Я восхищаюсь тем, что ты не падаешь в самоуничижение, чтобы меня спасти. Ты видишь мою силу — и веришь, что я справлюсь. Это очень мощно. И вот тут я поняла, что должна рассказать ей про Э. … Мне было 20 + лет, и я была, в общем, психологическим ребёнком — с детской яростью, с детской слепотой к себе. У меня был друг. Он любил меня так, как любят редко: не жалея. Он видел моё достоинство на такой высоте, на какой я сама себя ещё не видела, — и именно поэтому не стал мне подыгрывать. Однажды он сказал мне: — Я тебе сейчас скажу правду. Ты будешь злиться. Ты, скорее всего, будешь меня ненавидеть. Мы потеряемся — может быть, навсегда. — Тогда зачем? — спросила я. — Потому что ты вырастешь. И мне не жалко этой дружбы для тебя. Я тебя так сильно люблю, что готов её заплатить. Я не поняла ничего. Я ушла, хлопнув всеми дверями, какие были. И много лет бегала вокруг его имени, чтобы обесценить, обозвать, сделать маленьким — потому что иначе пришлось бы признать, что он был прав, а я была не готова. Правда такова: контакт вернуть невозможно. И правда такова: его жертва = мужество была огромной. Он отдал то, что ему было дорого, чтобы я получила то, что мне было нужно. Он вернул меня мне самой. Ценой себя. Не требуя ничего взамен. Такие встречи бывают раз в жизни. Мы можем написать друг другу в любой момент и оба знаем, что придем на помощь всегда в любое время дня и ночи. Но я также знаю, что мы этого не сделаем. И каждый раз, когда я прихожу молиться, там есть место, где я говорю о нём. Э., спасибо. Ты сделал меня. … Теперь ко мне приходят люди и говорят то же, что сказала подруга: «У тебя есть мужество говорить правду. Ты возвращаешь человеку его же самого». Я слушаю и думаю — это у меня от тебя, Э. Это он когда-то показал, что можно любить человека больше, чем его присутствие в твоей жизни. Я знаю, что такое наоборот. Знаю, как можно говорить о себе хуже, чем есть, чтобы другой рядом не почувствовал себя маленьким. Как подстраиваются, спасают, несут чужое, пока спина не треснет. Я это умею лучше многих — и я от этого устала так, что устала даже от усталости. Но каждый раз, когда хочется съёжиться, чтобы человеку рядом стало легче, я вспоминаю: когда Э. не съёжился — я выросла. А когда вокруг меня все были добренькие и удобные — я стояла на месте годами. Самоуничижение ради другого — это не смирение. Это неверие в него. Это тихое «ты не выдержишь», сказанное с нежным лицом. А правда — это «я вижу, что ты справишься». Даже если справляться ты будешь уже без меня. … Подруга, если ты это читаешь: я не боюсь тебя потерять. Не потому, что ты мне не дорога. А потому, что ты мне дорога настолько, что я не согласна быть рядом с тобой фальшивой. Выдержишь. Я знаю.