Разговор на кухне
Разговор на кухне — Я хочу, чтобы ты мне служила, — сказал он и поставил чашку так, будто ставил точку. Она не сразу ответила. Долила себе чаю, села напротив, подперла щёку ладонью. — Дорогой, боюсь, здесь я тебя разочарую. Твой друг научил меня никому никогда не служить. — Испортил девушку. — Да нет. Глаза открыл. Он усмехнулся, но как-то не до конца. — Он не мог такого сказать. — Представь себе, сказал. Правильные слова в правильное время — редкая вещь, я их запомнила. — Хорошо. Тогда скажу иначе. Я хочу, чтобы ты была сконцентрирована только на мне. — Слушай, — она улыбнулась, мягко, почти ласково, — это невозможно. И ты сам понимаешь, что это искусственно. Ты же не хочешь жить с чем-то искусственным? — Я хочу, чтобы у меня была семья. — У тебя будет семья. Но обслуживать твои имперские замашки я не смогу. — Имперские замашки, — повторил он, пробуя на вкус. — Ну ты даёшь. — А как иначе назвать? Тебе нравится определённая картинка. Статичная. Женщина, которая отказалась от своего мышления, от своих чувств, от своего мнения — и подыгрывает. Я такую картинку видела много раз. В ленте, знаешь, красивая семья, трое-четверо детей, все причёсанные, у неё улыбка и совершенно отсутствующий взгляд. Зато снимок удачный. — Ты несправедлива к моим мечтам. — Может быть. Я несправедлива к картинке. Жить в иллюзиях — это самое страшное, что человек может выбрать. Пройти мимо собственного предназначения ради того, чтобы кто-то рядом чувствовал себя спокойнее. Ради чужих комплексов и незрелости. Нет. Это не про меня. Он помолчал. — Мне просто страшно, когда ты вот такая. Друзья, дела, вечно куда-то летишь. Тебя не удержать. — Вот, — она наклонилась к нему через стол. — Вот это честно. Это я слышу. А «служи мне» — это не ты говорил, это твой страх говорил. Понимаешь, когда мужчина видит, что женщина живая, что у неё есть люди, мысли, смех, который от него не зависит, — ему кажется, что это нельзя проконтролировать. И хочется подавить, зажать в рамки, найти слабое место. Но тогда рядом с ним окажется не женщина, а тень. А с тенью скучно. Ты через полгода сам сбежишь. — Семья подразумевает сосредоточенность на одном человеке. — Семья подразумевает счастье. Отметь это у себя где-нибудь. — Она постучала пальцем по столу, будто ставила галочку. — Любовь там, где есть искренний смех. Где доброта не по расписанию. Где традиции — свои, настоящие, а не из чужого альбома. Верность, надёжность, достоинство — у каждого из двоих. И свобода говорить, что думаешь, не оглядываясь. А фанатичность, одержимость, «только на меня смотри» — это не любовь, это психиатрия. Он смотрел на неё долго, и в этом взгляде постепенно что-то отпускало. — То есть женой моей ты не будешь. — Не в такой редакции. — Она снова улыбнулась. — Незрелые картины мира мне неинтересны. Взрослей. А я пока подожду — у меня чай ещё горячий. — А если повзрослею? — Тогда и поговорим. Она встала, забрала его пустую чашку, налила ещё — не потому что служила, а потому что хотела. 2019 г.