Это не птица и не дух — это первосущность, которая напоминает о том, что мир держится ...
Это не птица и не дух — это первосущность, которая напоминает о том, что мир держится не на покорности, а на внутренней оси существа. 🦚В алхимии павлин известен как cauda pavonis — «хвост павлина». Это стадия великого делания, когда после смерти старой формы в реторте алхимика вдруг вспыхивают все цвета разом. Это признак того, что материя ожила, и того, что в ней собирается новый дух. И поэтому павлин — это символ предвосхищения, знак того, что Возрождение уже началось, хотя внешне всё ещё кажется хаосом. 🌿Если в Вашем сердце раскрылся хвост павлина, значит, Вы возвращаетесь к себе.🌿 Это не внешнее событие, а внутреннее откровение, когда душа начинает сиять всеми цветами сразу, принимая свою многомерность. 🦚В христианской мистике павлин означает нетленность. Считается, что его плоть не разлагается, поэтому он стал символом бессмертной души. В восточных странах павлин связан с женской божественностью и с Силами, которые управляют судьбой. Его перо — это не просто орнамент. Это инструмент изгнания иллюзий. «Там, где лежит павлинье перо, никто и ничто не может лгать». Поэтому перья используются для очищения пространства, для работы с энергетическими атаками, порчами, сглазом и прочим деструктивом. Павлинье перо — это символ правды, которую невозможно скрыть. И ещё кое что. Павлин не просто символ возрождения. Павлин– это способность души вынести собственное многоцветие. ✨️Большинство людей пытаются жить в одном цвете — в одной роли, одной эмоции, одной идее. Павлин показывает то состояние, при котором человек может быть одновременно множественным и цельным. Когда душа не боится своей глубины, своих слоёв, своих «глаз». Когда прошлое, настоящее и будущее собираются в единый хвост, разворачивающийся перед миром. Павлин — это архетип мастера, который смог соединить в себе Свет и яд, не разрушившись от них. Павлин, как древняя форма памяти о том, кем становится человек, когда внутри него перестаёт идти война. Павлин — это душа, которая уже не боится сиять. Такая душа становится проводником Возрождения — своего собственного и тех, кто смотрит на неё.