Алхимики почти всегда разговаривали символами животных, потому что животное — это чисты...
Алхимики почти всегда разговаривали символами животных, потому что животное — это чистый инстинкт, чистая сила, чистая функция психики, без лишних слов и понятий. Лев, змея и птица — это три великие линии, которые в разных вариантах описывают один и тот же процесс: сначала Вы добываете силу и волю, потом очищаете яд и превращаете его в лекарство, а затем поднимаете это в небо, делая из сырого — свет. Лев в алхимии — это царская мощь, солнечная воля, способность выдерживать жар жизни и не ломаться, но одновременно лев — это и «зверь эго», потому что эго тоже любит власть, тоже любит доминировать, тоже хочет быть единственным центром мира; и вот почему в некоторых образах лев сначала выглядит как чудовище, а затем становится защитником. Самый знаменитый алхимический мотив — «зелёный лев, пожирающий солнце»: его часто понимают поверхностно, но смысл тоньше. «Зелёный» здесь — не цвет травы, а цвет сырого, не созревшего, непрожитого; лев пожирает солнце, то есть первичную световую энергию личности, и превращает её в нечто иное, более концентрированное, более реальное, более тяжёлое. Если переложить это на человеческий путь, то это стадия, когда человек впервые сталкивается с тем, что его «светлый образ» и его «реальная природа» не совпадают, и всё, что раньше казалось духовностью, рассыпается, потому что внутри обнаруживаются голод, ярость, зависть, власть, сексуальность, страх, жажда признания — и это не «грязь», а сырьё, которое должно быть прожито, понято и переплавлено. Лев пожирает «ребёнка» — и если уж переводить это на психологический язык, то это момент, когда умирает инфантильная версия «я», та часть, которая хочет жить без ответственности и чтобы мир был обязан её любить, но остаётся зрелая личность, которая способна любить без требования и создавать без истерики. Змея — следующий великий узел. Змея — это символ самой жизненной энергии, той силы, которая ползёт по земле, входит в тело, вызывает желание, даёт интуицию, запускает обновление, но при этом несёт яд, если её неправильно держать. Змея — это алхимический парадокс: то, что убивает, и то, что лечит; то, что соблазняет, и то, что пробуждает. Поэтому во многих символах змея сначала — яд, затем — лекарство. В человеке это стадия, когда он перестаёт воевать с собственными импульсами и перестаёт делать вид, будто он «вне тела», и вместо подавления учится различать: где во мне энергия жизни, а где во мне зависимость; где желание — это зов к созданию, а где желание — это попытка заполнить пустоту. И именно здесь появляется один из ключевых образов — Уроборос, змея, кусающая собственный хвост: он часто пугает, но в алхимии это знак замкнутого цикла, который нужно осознать, чтобы перестать жить по кругу, то есть перестать повторять одни и те же сценарии под разными именами. Птица — третья линия, и она как будто «над» первыми двумя. Птица в алхимии — это дух, летучесть, способность субстанции подниматься, становиться тонкой, ясной, прозрачной. На уровне человеческого пути птица — это момент, когда Вы уже не просто «переживаете» свои тени и импульсы, а умеете их видеть, называть и не быть ими; это переход от реакции к наблюдению, от эмоций к пониманию происходящего. Именно здесь часто появляется образ орла, потому что орёл — это птица высоты и ясности, она не суетится, она видит целиком, и в этом смысле орёл — символ сознания, которое способно держать картину, не дробясь на эмоции. Образ лев–змея–птица почти всегда дополняется четвёртым и пятым образами, которые связывают всё в один организм. Часто четвёртым является дракон. Дракон — это змея, у которой выросли крылья, то есть энергия, которая стала слишком большой, и если человек не научился ей управлять, она превращается в разрушение. Дракон в алхимии — это сырой хаос, первоматерия, то, что одновременно является источником золота и источником пожара. На человеческом языке это период, когда сила уже пришла, таланты уже открылись, власть над материей уже возможна, но внутренний сосуд ещё не чист, и поэтому всё начинает