От хореографа к психосоматологу: почему я ушла от людей и что со мной стал — 22 августа 2026 г. в 09:39:39.531
От хореографа к психосоматологу: почему я ушла от людей и что со мной стал Я очень долго была хореографом. Работала с большим количеством людей, с детьми, с родителями, с воспитанниками. Я постоянно была на публике, в центре внимания, в движении, в шуме. Я отдавала энергию вовне — каждый день, каждый час. Это была моя стихия. И при этом я очень плохо чувствовала себя. Своё тело. Я не ощущала его по-настоящему. Оно было как механизм — на автомате, как машина или робот, который выполняет движения, но не чувствует их. Я управляла им, но не жила в нём. А теперь уже 7 лет я работаю в психосоматике. В тишине. Мой круг общения стал очень тесным. Я сама по себе большую часть времени. И когда я выхожу в город, мне становится плохо. Большое количество людей — неприятно. Звуки, плотность, движение — всё это давит. Это не просто «не хочется общаться». Это физическое «нехорошо». Долгое время я думала: что со мной происходит? Я сломалась? Я стала мизантропом? Я потеряла навыки общения? Но теперь я понимаю: это не поломка. Это перестройка. И я хочу честно рассказать, в чём разница между двумя моими жизнями и почему я сейчас такая. Хореограф: жизнь вовне Когда я была хореографом, я жила в режиме внешней экспрессии. Моя задача была — вести за собой. Держать внимание группы. Быть голосом, формой, ритмом. Я работала с пространством, с движением, с эмоциями, которые нужно было транслировать наружу. Я была видима. Я была слышма. Я постоянно находилась в контакте — с детьми, с родителями, с коллегами. Я умела управлять толпой. Я не боялась шума. Я не уставала от людей — наоборот, я питалась их энергией, их реакциями, их включённостью. Моя нервная система была тренирована на высокую толерантность к сенсорному шуму. Я могла работать в хаосе, переключаться между десятком задач, одновременно слышать музыку, видеть движения, чувствовать настроение зала. Но при этом я сама себя почти не чувствовала. Моё тело было инструментом — удобным, послушным, но без живой связи с ним. Я использовала его как машину, чтобы показывать движения, но не слышала его сигналов, не замечала усталости, не различала своих собственных ощущений. Я была в контакте со всеми — и вне контакта с собой. Я была в центре. И это было моей силой. Но платой за это была потеря чувствительности к самой себе.