Итак, чего же такого таинственного может быть в психоанализе, чего может не быть в псих...
Итак, чего же такого таинственного может быть в психоанализе, чего может не быть в психоаналитической терапии, включая ТФП? По сети гуляет такая фраза: первые пара лет терапии - это скорая помощь. А вот когда клиент приходит, и ему не о чем говорить, вот тогда и начинается настоящая терапия. Так что начну с обратного вопроса. Что превращает терапию в "скорую помощь"? Во-первых, клиент, который никогда не был в психоаналитической терапии, не понимает, что ему делать с молчаливым и не особо выразительным терапевтом. Поначалу это необычный опыт, и многое зависит от готовности человека довериться процессу и от навыка, который тоже для этого нужен. Он вырабатывается первые недели и месяцы, если всё относительно спокойно. Во-вторых, что важнее, если клиент всё-таки со своей болью, он очень мотивирован что-то делать. А что-то делать - это значит разряжать боль через действие. Поэтому в терапии с хоть сколько-нибудь страдающим человеком первое время много деятельности и не очень много реального глубинного мышления. Что парадоксально, говорение это тоже деятельность, поэтому зачастую терапия первых месяцев или даже лет - это практика говорения, которой терапевт пытается (или не пытается) противостоять и обратить её в практику мышление и практику присутствия. Обнаруживается, что говорить можно по-разному. Можно говорить, чтобы установить связь с другим, а можно говорить так, чтобы другой оставался на расстоянии. И вот с этим вторым способом говорения приходится быть довольно долго. В-третьих, что значит мышление? Мы мыслим постоянно. Но мышление бывает разным, и это мы хорошо видим по тому, как меняется стиль мышления человека в разных состояниях. Опять же, почему я так ратую за обучение гипнозу всех психологов и психотерапевтов независимо от модальности? Потому что гипноз - только не тот, что вы в кино и на эстраде видели, а настоящий терапевтический гипноз, где терапевт занимает роль сотрудничества, - это прекрасная модель для изучения мышления и восприятия, в том числе, на себе самом. И самым терапевтичным оказывается именно тот режим, где мышление переключается на ассоциативное, потому что именно он позволяет устанавливать связи между отдалёнными явлениями, он позволяет осмыслять сложные, объёмные и парадоксальные вещи. Но люди в повседневной жизни, и особенно когда речь идёт о патологических состояниях, пребывают в другом виде мышления, который действует более реактивно, линейно, он ориентирован на решение ситуативных сложностей. Ассоциативное мышление для них серьёзно затруднено. Более того, некоторые состояния (речь прежде всего о тяжёлых расстройствах личности) вообще подразумевают, что мышление человека в целом ещё недосформировано, и способность к ассоциативному мышлению и рефлексии у них серьёзно незрела. Поэтому первые месяцы и годы работы порой идут на то, чтобы восстановить способность человека к рефлексии и ассоциативному мышлению. Можно представить себе такую цепочку. Глубинные слои психики постоянно в контакте с нашими самыми базовыми аффективными процессами. У нас есть аффективные мотивационные системы, которые заложены биологически и постоянно активны в той или иной степени. Некоторые называют это влечениями, но я про влечения ещё отдельно скажу. Так вот, эти системы на подкорковом уровне активны и порождают разного рода психические и физиологические процессы - ощущения, аффекты, чувства, настроения, желания и т.д. Но чтобы эти процессы стали нам вообще известны, чтобы мы их заметили - они должны как-то дойти до внимания. То есть наш самый верхний мозговой уровень должен их на радаре обнаружить и принять к сведению. А если радарчик у него там слабенький, экран у него маленький, в него попадает только что-то самое близкое и мощное, и всё остальное просто остаётся незамеченным для внимания, но это не перестаёт присутствовать в теле и мозге! То есть бессознательное - это всё то, что не попадает во внимание.