«К тебе страшно подойти. Ты такая неприступная».
«К тебе страшно подойти. Ты такая неприступная». Мне часто это говорили. Ещё — холодная. Высокомерная. Слишком самостоятельная. Та, которой никто не нужен. Наверное, со стороны всё именно так и выглядело ➡️ Напускное высокомерие было моей защитой от недружелюбного, а местами и просто опасного мира. Этому способу выживания я научилась в своей семье и принесла его с собой в школу. Если я показывала, что обижена, это мгновенно оборачивалось против меня. Меня стыдили: «Неблагодарная». Убеждали, что я всё не так поняла. Объясняли, что ничего особенного не произошло и обижаться мне не на что. Мои чувства обесценивали, оспаривали, истолковали как угодно — и почти никогда не принимали такими, какие они есть. Зато мама могла и злиться, и обижаться, и не разговаривать с нами целыми неделями. Или разговаривать сквозь зубы — так, что молчание, пожалуй, было бы "меньшим из двух зол". Для ребёнка материнское молчание — не просто "натянутые отношения". Это смерть отношений. Ты не знаешь, когда тебя снова "допустят до тела". Не понимаешь, что нужно сделать, чтобы "вернуть себе" маму. И постепенно усваиваешь: показывать страх, обиду или злость слишком опасно. Только хуже будет. В школе этот опыт повторился. Подруга пустила какую-то сплетню обо мне и подбила весь класс объявить мне бойкот. Со мной никто не разговаривал почти месяц. Ужас, знакомый мне дома, теперь повторился в школе 🙈 Снова молчание. Снова тебя как будто нет. Снова близкий человек наказывает тебя отвержением, и его поддерживают остальные. Как вы понимаете, после этого моя броня стала ещё толще. Если ты отпугиваешь людей своим ледянящим высокомерием, то вряд ли кто-то приблизится настолько, чтобы причинить тебе боль. В этом смысле моя холодность прекрасно справлялась со своей задачей: она защищала. Правда, вместе с теми, кто мог причинить боль, она удерживала на расстоянии и тех, кто мог бы согревать своим теплом, поддерживать, любить и заботиться. Но это я поняла гораздо позже. Только на психфаке меня впервые «отпустило». Я сразу почувствовала: я среди своих. Мне не нужно было всё время защищаться, бояться нападения «в спину", доказывать, что я сильная и прекрасно обойдусь без других. Я могла быть собой и «снимала» свою «броню»в дверях университета. На курсах «Психодиагностика» и «Психологический практикум» мы делали на себе десятки разных психодиагностических тестов. Первый же тест показал, что у меня очень высокий уровень агрессии. Я решила, что это ошибка, ведь никогда не считала себя агрессивной. Потом был второй тест. Третий. Десятый. Двадцать пятый. И все они показывали пллюс-минус одно и то же. Мне понадобилось время (и опыт личной терапии), чтобы увидеть: я действительно ничего не знала о том, сколько всего складировано в моей психике. А к 28 годам там образовались тонны залежей: обида, раздражение, гнев, злость. Чувств, которые невозможно было выразить в безопасной обстановке. Нельзя было сказать: «Мне больно» или возмутиться: «Со мной так нельзя». Нельзя было показать свою обиду или разозлиться. Потому что любое моё чувство немедленно обращалось против меня. Но чувства не исчезают сами по себе только от того, что их нельзя выразить. Они просто уходят внутрь -- подавляются. А снаружи оставалось то самое выражение лица, о котором спустя годы мне говорили: «К тебе страшно подойти». Сегодня, 1 сентября 📅 принято поздравлять друг друга с Днем знаний. Мы идём в школу, чтобы узнавать, как устроен окружающий мир. Учим формулы, даты, правила. Но сейчас я на 💯 уверена, что самые важные знания — всё-таки о самих себе. ⚪️Почему я кажусь холодной? ⚪️Почему отталкиваю людей, хотя на самом деле отчаянно нуждаюсь в близости? ⚪️Почему мне проще сказать «мне никто не нужен», чем признаться: «Я боюсь, что мне снова сделают больно»? ⚪️Откуда во мне столько раздражения и злости, если я всю жизнь считала себя спокойным и сдержанным человеком? ⚪️И от чего на самом деле защищает меня моя неприступность? Жаль, что в школе этому не учат 🤷♀️