Нёмушка.
Нёмушка. Грустное занятие - ходить по кладбищу. Кладбище мне незнакомое. Оказался на нем случайно. Приехал к другу Григорию в гости и угадал как раз на Родительский день. Гришка пошел вместе с матерью поминать родственников, ну и я увязался следом, не сидеть же одному в доме. Народу на кладбище было много. Сдержанная тишина, люди разговаривают вполголоса, но все равно, нет, нет, да слышались негромкие рыдания. Горечь утраты не отпускает некоторых. Пока приятель с матерью прибирались на могилках, я бродил среди оградок, читал года рождения и смерти на памятниках, да фото разглядывал. Одна могилка привлекла мое внимание. Вначале просто взглядом проскользнул по плите, а потом более пристальнее всмотрелся. Что-то необычное было. На фото… молодая женщина с такими лучистыми глазами, что даже с могильной карточки слепили своим светом. - Теть Шур! – потрясенно позвал я маму Гришки, - кто здесь лежит? Какой необыкновенный взгляд, а? - А-а, это наша Нёмушка! – отозвалась тетя Шура, - хорошая была женщина. - А почему Нёмушка, на памятнике имя указано - «Анастасия»? - Имя то точно Анастасия. - Ничего не понимаю, то Нёмушка, то Анастасия? - Присядем, я все по порядку разложу, - тетя Шура показала на скамеечки, у могилки. Присели. Тетя Шура не спеша расправила фартук на коленях и повела рассказ: - Нёмушка не с нашей деревни. Из Средней Азии переехала с семьей, когда Советский Союз развалился. Мужа ее Степаном звали, вот рядышком лежит, - указала на соседнюю могилку, - приехали, домишко сторговали у бабки Прасковьи. Трое сыновей, те уж взрослыми были, сами семьями обзавелись, устроились по городам. Навещали родителей часто, почти каждую неделю, не смотри, что мужики, заботливые были,… не каждая дочь так печется о родителях, как они. Строгие, работящие, слова зря на ветер не бросают. Снохи как по струнке ходят. Внуки приветливые, ласковые такие. Бывало, приедут, да все три семьи разом, шум-гам, до чего весело, светло становилось у них во дворе. Пока чай вскипит, парни быстренько переоденутся и скорей по хозяйству. Степан, только ходит да указания дает. А Нёмушка со снохами к столу собирают. Управятся с делами, да за стол и до самого вечера песни, смех. Я, грешная, частенько завидовала им. Гостеприимные были до ужаса. Кто в калитку стукнет, обязательно за стол, да пока не угостишься чем-либо, со двора не пустят, обижались. Да и гостям самим было совестно уходить из избы, не отведав Нёмушкиной стряпни. Одна улыбка ее чего стоила. - А все-таки, почему Нёмушка? – не утерпев, прервал рассказ тети Шуры. - Вот торопыга! – ласково попеняла старушка,- то отдельный рассказ! - и, вздохнув, продолжила: - Нёмушка сама родом из Туркмении. Родители в начале 20-х годов по направлению партии уехали туда дорогу железную строить. Ну, там у них в 22 –м родилась девочка, назвали Анастасией. Детство тяжелое досталось. Степан рассказывал, тревожное время было, дорогу строить надо, а кругом басмачи. Ее отца бандиты расстреляли на дальнем переезде. Мать одна осталась, но ее тоже надолго не хватило. В 30-годах холерный мор пошел в той стороне. Где-то заразилась и в одночасье умерла. Нёмушка тогда в пионерском лагере была, тем и спаслась. Ну, а дальше… детдом. Школу кончила. На рабфак поступила, где на свою беду и встретила Федора. Располыхалась промеж них любовь. В 41 году в аккурат на майские праздники свадьбу справили. Федору на работе, как молодожену, комнату сразу выделили. Зажили хорошо. Уж как любила Нёмушка Федора своего, ведь любви и ласки на ее долю мало досталось, вот и выплескивала свою нерасстраченую нежность в ответ на его любовь. Недолго счастье длилось. Пришла война. Федора на второй день забрали на фронт. Сильно плакала Нёмушка, провожая мужа, будто чуяла беду. Уехал Федор, твердо обещая, вернутся живым. Потянулись военные будни. Вытерла слезы Нёмушка и пошла в госпиталь санитаркой. Убиралась за ранеными, полы мыла, а бинтов окровавленных, сколько перестирала,… горы,… горы. Дни и ночи трудилась. Время шло. Мало войны, так другая напасть. Нёмушка сама