Шамордино. Казанская Амвросиевская пустынь.
Шамордино. Казанская Амвросиевская пустынь. Пять монастырей за выходные. Все такие разные. Оптина Пустынь, многолюдная, для меня больше похожая на мудрого, строгого отца. Спаса Нерукотворного в Клыково хоть и мужской монастырь, но согрет, как бабушкиной добротой матушкой Сепфорой. Самый молодой монастырь и одновременно далекий - Успенская Феклина Пустынь. Монастырь - история, старец, видавший на своем веку столько, что и не вынести, Свято- Пафнутиев Боровский. А вот Шамординский женский доя сеня как любящая мама. Очень светлый и теплый. И тихий, уютный. Кажется, здесь и воздух мягче, и на сердце спокойнее. А еще как-то особенно ощущается весна. Мы просто сидели на источниках, подставив солнцу лица, слушали птиц и журчанме воды. Душа Шамордина - Казанский собор. Лёгкий, нарядный, сказочный, как терем из русской сказки. Его построили на средства купца С. Перлова. Для Москвы — знаменитый "чайный король", хозяин того самого сказочного домика-пагоды на Мясницкой. Жена Сергея Васильевича, Анна Яковлевна (из рода Прохоровых, владельцев Трёхгорной мануфактуры), много лет ездила к старцу Амвросию Оптинскому. И старец ей говорил: "Никогда не зови мужа со мной знакомиться. Он сам приедет". Анна Яковлевна только удивлялась — Сергей Васильевич был человеком деловым, занятым, далёким от монастырской жизни. И вдруг однажды он сам предложил ей поехать. Сам. В Оптину . Дождь лил весь день, дороги развезло — но купец не повернул назад. А в толпе перед скитом он разговорился с мальчиком лет десяти, который пришёл за сотни вёрст спросить у старца, как им с бабушкой жить после смерти матери. И Перлова это поразило до глубины души. Люди идут к монаху, потому что верят: он знает, как жить. Значит, есть в этом правда... После встречи со старцем Амвросием Сергей Васильевич стал помогать Шамординской обители. На его средства построили величественный пятнадцатиглавый Казанский собор . А ещё трапезную, больницу на 60 коек, богадельню для неизлечимо больных, приют для странников, водонапорную башню и даже водопровод, чтобы монахиням не пришлось таскать воду с реки по крутому склону. Но главное- он устроил в монастыре мастерские. Иконописные, золотошвейные, ковровые, переплётные, чеканные... И даже фотографию с типографией. Выписывал лучших учителей, присылал образцы, сам следил за работами. Он хотел, чтобы обитель могла жить своим трудом, развиваться, не нищенствовать. В Казанском храме все иконы вышитые золотыми нитками, бисером. Один знакомый сказал ему: "Вы столько денег отдаёте этим монашенкам — разоритесь ведь!" «Не говорите так! — ответил он. — С тех пор как я стал возиться с монашенками, мои торговые дела пошли так, как никогда. Я понимаю: это за них Господь меня благословил". А ещё он построил себе домик у стен обители- красный теремок, который и сейчас стоит на территории. Приезжал сюда, жил по нескольку дней. В конце жизни Сергей Васильевич завещал похоронить себя в Шамордине. "Я хочу лечь здесь, — говорил он, — чтобы мои дети и внуки не забывали эту обитель. Моя могила будет привлекать их сюда". И его воля исполнилась. Каждый раз, как я приезжаю в Шамордино, у меня ощущение, что меня обняли. Очень крепко и очень бережно. И очень хочется вернуться. И поблагодарить, за это ощущение любви и тепла. И красоту. #КалужскаяОбласть