Между делом | Нерешаемое 🍁
Между делом | Нерешаемое 🍁 (вместо воскресной проповеди) Низкое солнце резало глаза. Бывают такие прозрачные, стеклянные дни в начале осени, когда воздух пахнет сухой листвой и неизбежным концом. Григорий сидел на веранде кафе, разглядывая мутные разводы на дне чашки. Подошел Сергей. Он сел, положил тяжелые ладони на стол и уставился на противоположную сторону улицы. - Посмотри, какой день, Серж, - негромко сказал Григорий. - Солнце, легкие облака. Жить бы да радоваться. - Радоваться, - глухо повторил Сергей, не поворачивая головы. - Небо серой тенью затянуло, Гриха. Мне не до солнца. - Что случилось? - У друга ребенок умирает, - быстро, будто выплевывая слова, произнес Сергей. - Генетическая дрянь. Лекарства нет. Точнее, есть, но один укол стоит как три пожизненных бюджета. Каждые три месяца нужно выбивать миллионы, обивать пороги, умолять. А врачи разводят руками: «Мы можем лишь замедлить». Не спасти, понимаешь? Просто продлить агонию за бешеные деньги. Григорий промолчал. - И я подумал… - Сергей посмотрел на друга, и в его глазах стоял тупой страх. - Ведь никто не застрахован. Ни мои дети, ни твои. Все под Богом ходим, а бежать некуда. - У моей дочери подруга есть, - тихо сказал Григорий. - Пятнадцать лет. Упала с лестницы. Три недели в коме. Совершенно здоровый ребенок - и в один миг вот так. Никаких гарантий, Серж. Никогда. Сергей резко подался вперед: - Так как с ума не сойти, Грег? Мы же сколько раз вечерами говорили, что Бог есть, Он всех любит и заботится. Но эти случаи… они же в пыль стирают всю веру. Ладно мы, взрослые, успели нагрешить. Но дети? За что? Как ты после этого вообще можешь говорить о божественной любви? Григорий посмотрел на него долгим взглядом. - Знаешь, Серёга… а ведь ты прав. Сергей опешил. Он ждал споров, привычных утешений, которые обычно достают из кармана, как завалящую жевачку. - Я прав? И это все? Я думал, ты сейчас начнешь говорить что-то душеспасительное, вернешь мне почву под ногами. А ты… Тоже мне, друг. - Может, я и плохой друг, - спокойно ответил Григорий. - Но я не хочу тебе врать. Хватит уже врать самим себе. У традиционной веры есть один камень, который никто не может поднять. Нерешаемая задача. Вопрос, на который нет ответа. - Что за вопрос? - Освенцим, - коротко бросил Григорий. Сергей нахмурился: - Причем тут это? - При том. Как во вселенной, где правит добрый Создатель, мог существовать этот отлаженный, пунктуальный ад? Где планомерно уничтожали женщин, стариков и детей. И те, кто это делал, возвращались домой, молились тому же Богу, ходили в церкви. Это ведь не слепая стихия. Холодный расчет. Я читал, кажется, у Ремарка, что они даже доход от одной человеческой жизни посчитали. Чистая прибыль с заключенного - около тысячи двухсот марок. С учетом золотых зубов и одежды. Как это совместить с любовью, Серж? Над столом повисла тяжелая тишина. - И какой ответ? - тихо спросил Сергей. - Ну, должны же были богословы что-то придумать? - Никакого, - Григорий покачал головой. - Они просто обошли эту гору. Сделали вид, что ее нет, и пошли дальше проповедовать то же самое, что и до катастрофы. Чужая беда быстро становится историей. Проще отвернуться, чем признать, что наш старый добрый мир потерпел полный крах. - Но как жить с этим? - Сергей сжал кулаки. - Как решить эту нерешаемую задачу? Григорий поднялся и застегнул куртку. Облака над городом плыли все так же медленно и равнодушно. - А её не нужно решать, Серж. Её невозможно решить. Нерешаемое нужно прожить. —— Радио J-Rock | jrock.pro