Я сейчас с группой и сотренером Юлией Соловьевой веду очную программу «Белой Королевы» ...
Я сейчас с группой и сотренером Юлией Соловьевой веду очную программу «Белой Королевы» на Алтае, и мы много говорим о переходах, о смерти, через которую лежит путь к новому рождению, и вспоминаем миф об Инанне, один из моих любимых - путь добровольной трансформации, путь той, которая знает, на что идет, в этом мифе множество деталей (и отличий в шумерской и аккадской версиях), и в эти дни особенно важной звучит для меня линия Ниншубур. Перед своим уходом в подземный мир к Эрешкигаль, к своей темной сестре, своей тени и своей боли, Инанна даёт указание своей помощнице Ниншубур. В некоторых версиях она выступает как андрогин - то помощница, то помощник, но чаще в контексте очень близких отношений с Инанной именно женская версия - «госпожа слуг», суккал (божественная спутница). Ниншубур была способна «умиротворять» Инанну, отличавшуюся воинственным и сильным нравом, храм ее носил название «дом, знающий успокоение сердца». Инанна говорит Ниншубур: “Гонец мой, гонец! Глашатай слов милосердных моих! Вестник слов быстрокрылых моих! Когда в подземный мир я сойду, Когда в подземный мир я войду, На холмах погребальных заплачь обо мне, В доме собраний забей в барабан, Храмы богов для меня обойди, Лицо расцарапай, рот раздери, Тело ради меня изрань, Рубище, точно бедняк, надень!» Инанна не может взять Ниншубур с собой в подземный мир, но та наверху остается нитью, связующей богиню с миром живых, и своими действиями и своей скорбью свидетельствует тяжесть ее испытаний и глубину ее трансформации. И ей доверено начать процесс возвращения Инанны: Ниншубур совершает обряд оплакивания, и, если богиня не вернётся через «три луны и три солнца», ее помощница должна оповестить других богов и своим трауром обратить их внимание на отсутствие Инанны. Ниншубур по наказу Инанны приходит к Энлилю, потом к Нанне и, наконец, к Энке, богу мудрости, подземных пресных вод и «Владыке Низа», который понимает, что именно происходит с Инанной и каковы будут последствия ее невозвращения, и соглашается помочь. Инанна проходит свой путь и обретает себя, позволяя боли Эрешкигаль (своей тени) пройти через свое тело, и это глубоко личный путь, который невозможно разделить, путь богини, связанной вечным контрактом со своей силой, но там, наверху есть та, кто говорит: «Я знаю, что тебе будет больно, и я буду скорбеть, но сделаю все, как ты сказала, и если ты не вернешься, найду слова и способ заставить богов помочь тебе». Роль Ниншубур в этом мифе огромна, как огромна в любом переходе роль тех, кто ждет нас у порога, чутко прислушиваясь к шагам - как мы идем, что оставляем, чьи голоса терзают наше сердце, слышно ли еще дыхание. «Три луны и три солнца» - достаточный срок, чтобы вспомнить свое предназначение и делать то, что положено делать божественной спутнице, и Ниншубур, обещавшая, «сделаю все, как велишь», исполняет свою клятву, и Инанна возвращается в новой силе, и Эрешкигаль получает того, кто ей принадлежит, и восстанавливается справедливость и новый баланс. Я вижу сейчас, как жизнь соединяет женщин, которые становятся друг для друга богинями и божественными спутницами, идущими во тьму и ждущими наверху, чтобы вовремя призвать всех богов на помощь, они меняются ролями в этом служении, но не покидают свой пост, они отпускают и помнят наказ, и выполняют его, зная, что от их честного служения зависит выход из темноты. - Может быть, ты не пойдешь? Что будет, если ты не вернёшься? Если вернёшься другой? - Если я не пойду, часть моей души умрёт. В темноте моя боль и моя сила, моя сестра, я сама. Но если я исчезну надолго - после трёх лун и трёх солнц - надень траур и проси богов вернуть меня. Сначала иди к Энлилю - отцу моего отца, потом к моему отцу Нанну. Если и он откажет - иди к отцу моей матери Энки, мудрейшему, он знает путь туда и обратно. Гимн Инанне заканчивается хвалой целостности: «Светлая Инанна! Светлая Эрешкигаль! Хвалебная песнь тебе!»